**Том первый: «Моё сердце подобно луне, освещающей долгую ночь»**
**Глава двадцать девятая.**
Цинь Чжаолинь дежурил этой ночью. Он уже собирался лечь спать прямо в башне Чжэнъянмэнь, устроившись как придётся, но едва начал засыпать, как командир Ло вдруг доложил, что снаружи, кажется, слышны звуки сражения — стук мечей и лязг оружия.
Цинь Чжаолиню ничего не оставалось, кроме как взять несколько солдат и выйти на обход. Едва они дошли до моста Чжаохэ, как увидели: тринадцатый принц, держа в заложниках какого-то полного, невысокого чиновника, стоял лицом к к лицу с двадцатью с лишним убийцами в чёрном.
Заговор этой ночи затронул слишком многих — и тут ждал либо успех, либо гибель, иного исхода не было.
И по сравнению с судьбой всей этой затеи, жизнь Лу Юйвэя вообще ничего не стоила.. Для того, чтобы понять это, убийцам потребовалось бы не так много времени..
Именно об этом и подумал Чжу Наньсянь. Увидев, как убийцы сжали рукояти мечей, он вдруг резко вогнал лезвие в шею Лу Юйвэя. Раздался хруст ломающейся кости, и из раны хлынул поток крови. Чжу Наньсянь тут же выдернул клинок и рубанул им вперёд — брызги крови, словно живые, понеслись вперёд, сливаясь с ледяным свистом стали.
Воспользовавшись возникшей заминкой, он мгновенно отпрыгнул назад, схватил Су Цзинь за руку и коротко бросил:
«Бежим!»
Едва они развернулись, как прямо перед ними возник Цинь Чжаолинь, мчащийся им на помощь.
Увидев Су Цзинь, Цинь Чжаолинь остолбенел, глаза его вылезли на лоб:
«Мать моя женщина! Да ведь это же господин.. Су, чиновник из столичной управы! Как же так… Верить ли мне своим глазам?!»
От такого потрясения он невольно преградил путь Су Цзинь и Чжу Наньсяню.
Сзади уже настигали тёмные убийцы. Чжу Наньсянь подтолкнул Су Цзинь к Цинь Чжаолиню, сам же развернулся, выставив меч вперёд, чтобы отразить атаки нескольких стражей. Затем он резко откинулся назад и, плавно вращая лезвие перед собой, сделал замысловатый выпад — с такой лёгкостью, будто играя, и легко отбросил противников, едва коснувшись их своим клинком.
Су Цзинь не теряла ни секунды: выхватила с пояса Цинь Чжаолиня меч и вложила ему в руку, резко крикнув:
«Чего стоишь, как вкопанный?! Беги помогать его высочеству!»
Цинь Чжаолинь наконец опомнился. Он тут же оставил командира Ло охранять Су Цзинь, а сам, собрав за спиной несколько солдат, бросился вперёд, навстречу схватке.
Хотя Чжу Наньсяню больше не приходилось сражаться в одиночку, все эти убийцы были далеко не простыми бойцами, да и разница в численности была слишком велика — не прошло и мгновения, как он уже оказался в явном проигрыше.
Су Цзинь стояла на мосту, крепко сжимая в руке короткий кинжал, и громко сказала стоявшему рядом командиру Ло:
«Не думай обо мне — иди помоги его высочеству».
Но Чжу Наньсянь, услышав эти слова, в тот же миг отбил косой удар копья, ловко проскользнул между двух длинных древков и, весь в брызгах крови — на лице, на одежде — успел обернуться и крикнуть:
«Не сметь! Выведи её отсюда!»
И в эту самую секунду командир убийц, вырвавшись из-под натиска Цинь Чжаолиня, одним мощным прыжком, словно тигр, оказался у самого бока Чжу Наньсяня и обрушил на него меч сверху, целясь в голову.
Глаза Су Цзинь внезапно распахнулись, и она невольно выкрикнула:
«Осторожно!»
Благодаря её предупреждению Чжу Наньсянь вовремя резко отклонился в сторону и избежал удара. Но этот манёвр оставил его спину незащищённой — и тут же один из убийц приставил лезвие к его горлу.
Холод стали впивался прямо в кожу. Чжу Наньсянь медленно повернул голову и бросил на своего захватчика спокойный, непроницаемый взгляд.
Тот на миг замер под тяжестью этого взгляда — будто вдруг вспомнил, что в его руках не простой противник, а законный сын императора, наследник великой династии Суй. И в эту секунду рука его дрогнула, не решаясь нанести смертельный удар.
И вдруг.. Один из стражников Цинь Чжаолиня с жестоким блеском в глазах скомандовал: «В атаку!»
Не дожидаясь, он сам выхватил меч и бросился колоть Чжу Наньсяня.
В этот самый момент издалека внезапно прилетели две стрелы: одна попала в запястье убийцы, другая — прямо в спину стражника.
Силы обоих на мгновение ослабли, и Чжу Наньсянь, воспользовавшись этим, отклонился в сторону, избежав узкой щели между двумя клинками, и пнул ногой в простреленное запястье стража.
Длинный меч выпал из искалеченной руки. Чжу Наньсянь пригнулся, подхватил его и, сделав горизонтальный взмах, тут же перерубил обоих пополам.
В это же мгновение Су Цзинь молча натянула капюшон и подняла взгляд.
Из глубины длинного переулка медленно выехали два всадника. Когда они приблизились, при свете факелов стало ясно — один из них был Вэй Цзян, заместитель начальника Тайной службы императора, в роскошных одеждах, с которым она встречалась несколько дней назад, а второй — Лю Чаомин.
За ними из переулка один за другим высыпали несколько служивых в одеждах Цзиньи вэй, и тут же вступили в схватку с убийцами.
Вэй Цзян спрыгнул с коня, склонился перед Чжу Наньсянем в почтительном поклоне:
«Простите, ваше высочество, что опоздал!»
И, не теряя ни секунды, выхватил свой меч Сюйчуньдао и бросился в бой.
Лю Чаомин тоже спешился, сложил ладони и глубоко поклонился Чжу Наньсяню. Его взгляд на миг задержался на фигуре в плаще, стоявшей рядом с принцем.
Чжу Наньсянь бросил взгляд на Су Цзинь — убедился, что капюшон надёжно скрывает её лицо, — и мысленно перевёл дух.
Он убрал меч в ножны, ответил Лю Чаомину встречным поклоном и сказал:
«Благодарю вас, господин Лю».
Затем схватил Су Цзинь за запястье и тихо бросил:
«Идём».
Но они не успели сделать и полшага, как за их спинами раздался холодный, спокойный голос Лю Чаомина:
«А Су Шиюй? Разве он не с вами, ваше высочество?»
Чжу Наньсянь остановился, слегка повернул голову и спокойно спросил:
«Господин Лю имеет в виду Су Цзиня?»
Затем добавил:
«Сегодня ночью я его не видел».
Лю Чаомин не отрывал взгляда от фигуры в плаще, стоявшей рядом с принцем, и медленно произнёс:
«Правда? Так кто же это тогда?..»
Чжу Наньсянь обернулся, одним движением закрыл Су Цзинь своей спиной и холодно ответил:
«Просто служанка, которую я попросил у Ма Шаоцина».
Помолчав мгновение,он с лёгкой издёвкой добавил:
«Неужто господин Лю намерен вмешиваться в личные дела принца?»
Лю Чаомин молчал, но его взгляд стал тяжелым и мрачным.
Он сошёл с моста, не желая больше терять время на разговоры с Чжу Наньсянем, обошёл его и занёс руку, чтобы сорвать капюшон с головы Су Цзинь. Чжу Наньсянь, увидев это, тут же выставил руку, чтобы его остановить.
Но в тот самый миг из темноты сверкнул слабый отблеск — стоявший рядом командир Ло внезапно выхватил кинжал и бросился вперёд.
Лезвие было направлено прямо на Чжу Наньсяня, однако тот в этот момент, споря с Лю Чаомином, как раз повернулся в сторону — и удар прошёл мимо. Вместо этого остриё кинжала устремилось к Су Цзинь, стоявшей у него за спиной.Сердце Чжу Наньсяня дрогнуло от ужаса. Он резко обернулся, пытаясь прикрыть её собой, но, потеряв равновесие, не заметил, как Лю Чаомин ловким толчком отстранил его в сторону.
Кинжал мчался прямо на неё, и даже Лю Чаомин не успел среагировать — он лишь рванул Су Цзинь за запястье и резко дёрнул к себе.
Резкий поворот поднял вихрь ветра, сорвавший с неё капюшон. Плащ отлетел назад, обнажив густые чёрные волосы и простое светлое платье.
Лю Чаомин на миг остолбенел. Он смотрел на Су Цзинь, и в его глазах бурлили самые разные чувства: изумление, гнев, растерянность, недоверие — всё смешалось в одном немом, пронзительном взгляде..
Эта секунда замешательства оказалась роковой: он не успел отпрянуть, и кинжал, уже летевший в Су Цзинь, вонзился ему в левую руку.
Рана была неглубокой, но кровь всё же хлынула струёй. Увидев, что удар не достиг цели, командир Ло занёс кинжал для нового удара — но вдруг его тело напряглось и замерло. В тот самый миг, когда его лезвие вонзилось в руку Лю Чаомина, Су Цзинь выхватила кинжал, что дал ей Чжу Наньсянь, и вогнала его в грудь предателя.
Одновременно Чжу Наньсянь, описав в воздухе дугу клинком, будто очертил серп месяца, резко развернул меч и провёл лезвием по шее Ло — голова того с гулким звуком свалилась на землю.
А Лю Чаомин, всё ещё держась за рану, с изумлением смотрел на Су Цзинь. В его глазах бушевал гнев, как гром среди туч, но вдруг вся эта буря погасла, сменившись выражением тоскливой, осенней дождливой печали.
Дождевые нити, тонкие, как дымка, плыли в воздухе..
Он вдруг понял: с самого начала так и не сумел разглядеть её по-настоящему..
Он даже не обращал внимания на рану левой руки, из которой всё ещё сочилась кровь. Всё его сознание внезапно заполнили слова старого цензора, сказанные на смертном одре:
«в этой жизни Су Шиюй предстоит страдать — слишком уж трудна его судьба.…»
Лю Чаомин почувствовал дикую нелепость всего происходящего.
Вот, значит, какова эта «трудность»…
Растерянность и глухая ярость, не находя выхода, застыли внутри. Он с трудом проглотил их, и в груди воцарилась та самая боль, что сравнить можно лишь с болью человека, вынужденного проглотить собственные выбитые зубы вместе с кровью. Всё тело будто обожгло кипятком — пекло, мутило, и не было никакого облегчения.
Он поднял глаза и холодно посмотрел на Чжу Наньсяня:
«Ваше высочество, вы сошли с ума? Если наследник узнает, что вы приняли на себя удар, предназначенный ей, думаете, она сможет остаться в живых?..»
В этот миг сзади послышались шаги. Сердце Лю Чаомина резко сжалось — он инстинктивно натянул капюшон Су Цзинь на голову и, схватив край её плаща, плотно закутал её, прежде чем обернуться.
Вэй Цзян, увидев происходящее, уже собрался пасть на колени с извинениями, но Лю Чаомин одним движением руки остановил его.
Затем он бросил взгляд на мост Чжаохэ: все убийцы и предатели-стражи были уже схвачены, и служители тайной имперской охранки, в роскошных одеждах выстроили их в ряд, ожидая его допроса.
Лю Чаомин на мгновение замолчал, затем поднял глаза и ледяным голосом произнёс:
«Всех убить».
Вэй Цзян опешил, не скрывая недоумения:
«Господин цензор, разве не следует оставить кого-то в живых для допроса?»
Но Лю Чаомин не удостоил его ответом.
Вэй Цзян повернулся к стоявшему рядом тринадцатому принцу и спросил с почтительной осторожностью:
«Ваше высочество подтверждает приказ?»
Чжу Наньсянь едва заметно кивнул:
«Устранить».
Су Цзинь взглянула на рану Лю Чаомина на плече и хотела оторвать край своего рукава, чтобы перевязать ему руку, но, подняв свою, заметила, что её запястье всё ещё крепко сжато его ладонью.
Тот, казалось, только сейчас осознал, что держит её, — опустил взгляд на свою руку, обхватившую её запястье, на миг замер, а затем, будто обожжённый, резко отпустил.
Он покачал головой и сделал шаг назад:
«Не нужно. Ничего страшного».
Лезвие Сюйчуньдао сверкнуло в лунном свете — и спустя мгновение все двадцать с лишним тел на мосту уже лежали мёртвыми.
Вэй Цзян подтащил Цинь Чжаолиня и швырнул его на землю, затем, сложив ладони, спросил с почтительным поклоном:
«Ваше высочество, господин Лю, этот парень сражался, до конца защищая принца— его тоже казнить?»
Лю Чаомин на мгновение замолчал и обернулся к Чжу Наньсяню:
«Это человек вашего высочества?»
Но Чжу Наньсянь ещё не пришёл в себя после слов Лю Чаомина.
Его мысли были рассеяны, будто в тумане, и в эту тишину вдруг ворвалось воспоминание — тот самый разговор во дворце, когда Шэнь Си сказал ему…
Ты, хоть и принц по рождению, не обладаешь абсолютной властью — более того, ты родился и вырос под тенью этой самой власти, что выше тебя..
Если ты по-настоящему хочешь кого-то защитить, то либо ты сам должен стать достаточно силён, либо должен помочь ему стать достаточно сильным..
Тогда он ещё не до конца понимал этих слов.
Но теперь, в этот самый миг, он осознал их до конца.
Да, он родился под покровом этой власти, но пока не в состоянии схватить её в свои руки. У него даже права нет — встать между ней и ударом клинка правосудия.
Чжу Наньсянь отвёл взгляд и глухо произнёс:
«Если господин Лю считает, что следует убить — значит, убивайте».
Цинь Чжаолинь был не глуп — он прекрасно понимал: хотя эти убийцы и заслужили смерти, оставить нескольких в живых было бы куда разумнее. Но Лю Чаомин велел Вэй Цзяну уничтожить всех — наверняка потому, что все они своими глазами видели, что Су Цзинь оказался… женщиной!!!
Даже если кто-то из них ещё не был абсолютно уверен в этом, даже малейшее подозрение могло в будущем обернуться бедой — и стоить ей жизни.
Цинь Чжаолинь понимал, что теперь и сам оказался на краю гибели. Но при Вэй Цзяне он не осмеливался и рта раскрыть — лишь, давясь слезами и всхлипывая, бросился на колени и стал бить лбом об землю перед Лю Чаомином.
Тот немного помолчал, затем сказал Вэй Цзяну:
«Полагаю, наследный принц уже направляется сюда. Господин Вэй, не соизволите ли вы вернуться к своему начальству и доложить обо всём? Как только я допрошу этого человека, догоню вас».
Перед Вэй Цзяном стояли одни из высших людей империи - левый цензор, и родной сын императора — он был глубоко обеспокоен их безопасностью и вовсе не хотел уходить. Однако он сразу понял, что Лю Чаомин сознательно отсылает его. Ослушаться он не посмел и немедля повёл за собой всех подчиненных прочь с моста.
Улицы и переулки снова погрузились в тишину. Только теперь, когда шум битвы окончательно стих, вокруг плотно повис запах крови — тяжёлый, тошнотворный, пропитавший воздух до самых закоулков.
Лю Чаомин взглянул на Цинь Чжаолиня и не стал вступать с ним в долгие речи, а прямо спросил:
«Откуда родом? Сколько у тебя в семье осталось человек?»
Цинь Чжаолинь, дрожа, ответил:
«Докладываю господину Лю: я родом из самой столицы. Два года назад здесь разразилась лихорадка — мать и младший сын не выдержали жара и умерли. Сейчас дома остались только я да жена. Родни почти нет, редко с кем общаюсь…»
Лю Чаомин резко перебил его и повернулся к Чжу Наньсяню:
«Это правда?»
Чжу Наньсянь опустил глаза и сказал:
«Мне нужно спросить у Цзо Цяня».
«Не нужно,» — отрезал Лю Чаомин, не отрывая взгляда от Цинь Чжаолиня. — «Я оставлю тебя в живых. Ты понимаешь почему?»
Цинь Чжаолинь тут же ударил лбом об землю несколько раз подряд:
«Господин! Господин! Пускай у меня язык отсохнет! И на смертном одре, и если спросит сам наследный принц — ни единого слова о госпоже Су я не пророню!»
Но страх перед гневом Чжу Миньда был лишь одной из причин..
На мосту Чжаохэ полегло слишком много людей — хоть одного живого следовало оставить, иначе Чжу Миньда непременно заподозрит неладное.
Лю Чаомин произнёс спокойно, почти безразлично:
«Кроме того, запомни хорошенько: если когда-нибудь какой бы то ни было принц заподозрит правду и начнёт тебя допрашивать, знай — пытки нашего Цензората будут в десятки раз хуже..»
Обновлено: 03.02.2026