Глава 28 — Том Первый. Глава 27.

**Том первый: «Моё сердце подобно луне, освещающей долгую ночь»** **Глава двадцать седьмая.** В пиршественном зале воцарилась мёртвая тишина. Все на мгновение остолбенели — и лишь спохватившись, с опозданием бросились кланяться Чжу Наньсяню. Ма Шаоцин, распростёртый ниц, дрожал всем телом, будто осиновый лист на ветру. А вот Цзэн Юйлян, напротив, проявил истинное благородство хозяина: он сам поднялся, наполнил чашу вином и протянул его Ма Шаоцину с любезной улыбкой: «Шаоцин, сегодня же твой день! Даже тринадцатый принц соблаговолил почтить празднество в честь твоего сына! Неужели ты не собираешься лично поднять чашу за его высочество?» Ма Шаоцин медленно поднял глаза и, глядя на Цзэн Юйляна пустым, безжизненным взглядом, наконец всё понял.. Это была ловушка.. Он думал, что сидит за шахматной доской, — но оказался лишь одной заблудшей пешкой на поле, да ещё и обречённой на неминуемую гибель. Чашу уже неумолимо поднесли к нему прямо под нос. Усы Ма Шаоцина дрогнули, он с покорностью принял её и, высоко подняв, снова бросился в земной поклон перед Чжу Наньсянем. Чжу Наньсянь на миг замешкался, уже протягивая руку за чашей, — как вдруг Су Цзинь, уткнувшаяся ему в грудь, тихо, почти шёпотом бросила: «Не пей». Ведь хозяйка борделя была лишь наживкой.. Она, Су Шиюй, — тоже только приманка. А тринадцатый принц, вплывший в эти сети на зов, — самая ценная добыча этой ловушки! Такая крупная рыба… Если не избавиться от неё вовремя, она легко перекусит сеть и разорвёт тех, кто осмелился её ловить. Кто знает, какая отрава уже растворилась в этом вине, что протягивают его высочеству?.. Чжу Наньсянь мгновенно всё понял. Не говоря ни слова, он натянул на Су Цзинь капюшон своего плаща, скрыв её лицо получше, крепко сжал её руку и решительным, широким шагом направился прочь из особняка, бросив через плечо: «Не нужно, мне это не по вкусу». Была уже почти полночь... Улицы и переулки погрузились в мёртвую тишину. Чжу Наньсянь быстро вёл Су Цзинь в сторону дворцовой резиденции. Ночной ветер, подхваченный их стремительным шагом, резал лицо — такой ледяной, он будто нёс в себе предчувствие беды. Ум Су Цзинь лихорадочно работал. Судя по тому, что только что произошло, Ма Шаоцин был всего лишь пешкой, ничего не подозревавшей о подлинных замыслах, — козлом отпущения в этой коварной игре. Вероятно, ему сказали, что речь идёт лишь о ловушке для Су Цзинь: устроить пир по случаю, использовать Юаньэр из «Башни Лунных наслаждений» как приманку — и устранить её. Но он и представить не мог, что настоящей целью всей этой интриги был тринадцатый принц. Теперь становилось ясно, почему на кухне особняка Ма трудились две разные группы людей. Та, что пришла со стороны, — наверняка подчинялась настоящему устроителю заговора. Свиду они выглядели как простые помощники, приглашённые для подготовки пира, но на самом деле их задачей было одно — подать отравленное вино его высочеству. Неудивительно, что лицо Ма Шаоцина при виде Чжу Наньсяня стало белее смерти. Один убитый чиновник — это ещё полбеды, но покушение на законного сына императора, сына покойной императрицы— за такое кара одна: истребление всего рода до девятого колена. Но кто же осмелился замыслить столь дерзкое преступление? Кто посмел поднять руку на самого тринадцатого принца? Су Цзинь мысленно застыла — и вдруг в голове у неё громко зазвенело, будто в колокол ударили. Император Цзинъюань уже в годах, а его сыновья, получившие уделы и собственные войска, хоть и признают власть отца, вовсе не спешат кланяться будущему наследнику. А Чжу Наньсянь — родной брат наследника престола, да ещё и командующий золотой гвардией Цзиньу, контролирующий ключевые войска столицы. Разумеется, пока на троне ещё сидит старый император, враждующие силы стараются сдерживаться. Но если наследный принц Чжу Миньда взойдёт на престол, опираясь на такого таким могущественного брата, справиться с ним будет почти невозможно. Так не лучше ли избавиться от него сейчас, пока есть удобная возможность?.. Су Цзинь резко остановилась и тихо, но напряжённо окликнула: «Ваше высочество!» Чжу Наньсянь обернулся. Он сжал губы, будто хотел что-то сказать, но лишь проглотил слова и вместо этого произнёс: «Не бойся. Я обязательно уберегу тебя». Су Цзинь покачала головой: «Ваше высочество при выезде из дворца всегда сопровождают тайные стражи. А сейчас… вы всё ещё слышите их дыхание? Или уже нет?» Чжу Наньсянь замер. Опустив взгляд, он не ответил — лишь крепче стиснул её ладонь, будто пытаясь передать ей своё спокойствие. Но Су Цзинь твёрдо сказала: «Дальше идти нельзя». Она остановилась посреди длинной улицы и медленно огляделась. Вокруг стояла удивительная тишина. Лунный свет, холодный и прозрачный, ложился на черепичные крыши и старые кирпичные стены, местами отражаясь резкой, ледяной вспышкой — если не приглядываться, можно было подумать, будто это блеск клинка. Су Цзинь тихо произнесла: «Ваше высочество… вы понимаете, почему они до сих пор не напали?» Она глубоко вдохнула и устремила взгляд на север — туда, где улица упиралась во тьму: «Впереди — резиденция четвёртого принца». Четвёртый принц получил удел в Пэйпине и держал в своих руках ключ к северным вратам Поднебесной. Если убить тринадцатого принца прямо у ворот его резиденции — да ещё устроить так, будто за этим стоит сам четвёртый, — получится подстрелить двух зайцев одним выстрелом: избавиться от врага и подставить соперника. Чжу Наньсянь молча сжал губы. Ни слова не говоря, он резко потянул Су Цзинь за руку, собираясь свернуть на восток — решил обойти опасный путь и вернуться во дворец окольными путями. Су Цзинь снова покачала головой: «И туда тоже нельзя». Она давно подозревала, что за теми беспорядками, устроенными студентами-чиновниками, стоял кто-то в глубокой тени. Теперь, вспоминая все детали того дня, она ясно видела — признаки были налицо. В тот день в переулке Чжуцюэ поднялся настоящий бунт: слышались крики, летели камни, толпа сметала всё на своём пути. Сил южного гарнизона едва хватало, чтобы сдерживать натиск мятежа, — они были на грани поражения. А ведь восточный и западный гарнизоны, расположенные совсем рядом с южной частью города, не спешили им на помощь. Когда Су Цзинь позже спросила у командующего южным гарнизоном Цинь Чжаолина, в чём же были причины такой нерасторопности, он ответил дословно: «Восточный и западный гарнизоны повстречали по дороге банду мятежников и вступили с ними в бой». А теперь, при ближайшем рассмотрении, возникает вопрос: Разве в столице, какой бы ни была смута, могут найтись бандиты, способные перекрыть путь целому гарнизону императорской стражи?.. Скорее всего, восточный и западный гарнизоны давно были подкуплены теми, кто стоит за всем этим, и сознательно затягивали время, чтобы дать беспорядкам разгореться. Значит, сегодняшняя ловушка — это продолжение того самого дела о южных и северных кандидатах, только теперь раскрылась вся паутина, спрятанная за ним. Если восточный и западный гарнизоны уже подчиняются врагу, то идти на восток или на запад — всё равно что идти прямо в засаду. Су Цзинь не стала ничего пояснять вслух — но Чжу Наньсянь и так всё понял. «Тогда пойдём на юг,» — сказал он. — «Цинь Чжаолин — человек Цзо Цяня». Су Цзинь сжала руку Чжу Наньсяня: «Раз уж они с такой тщательностью сплели эту ловушку, значит, уже окружили нас со всех сторон. Даже если командующий южным гарнизоном — человек генерала Цзо.. А что насчёт его подчинённых? Или других, кто мог затаиться в тени?» Она на миг замолчала, отпустила его руку и вдруг взглянула вглубь густой ночи — туда, где единственным островком света среди тьмы мерцал огонёк. «Ваше высочество, выслушайте меня. Есть ещё одно место, где вы будете в безопасности». «Я пока не могу точно сказать, кто стоит за этой интригой,» — продолжала она тихо, но уверенно, — «но дядя и племянник из рода Цзэн наверняка замешаны. Им нужно было сделать из Ма Шаоцина козла отпущения, чтобы смыть с себя все подозрения. А для этого обязательно нужны свидетели». «Значит, среди гостей в том пиршественном зале обязательно есть третья группа людей — те, кто вовсе не в курсе заговора, пришёл туда по-настоящему как гость. Если бы вы сейчас приняли отравленное вино, именно они смогли бы подтвердить: пир устраивал Ма Шаоцин, вино подавалось из его погребов, а чашу с ядом лично протянул вам он сам. Они — живое прикрытие, их присутствие делает ловушку «чистой». Но именно поэтому сейчас там — самое безопасное место. Поэтому, ваше высочество, пока эти люди рядом, Цзэны ни за что не посмеют открыто поднять на вас руку. Вернитесь туда, займите отдельный столик рядом с ними. Когда вам подадут еду — велите сначала им попробовать. Если кто-то поднесёт чашу — заставьте их выпить первыми. А как только наступит рассвет…» «Как только наступит рассвет,» — перебил Чжу Наньсянь, — «мой старший брат непременно придёт на помощь». Он вдруг схватил её за плечи, голос его дрогнул: «Но что будет с тобой? Если я вернусь, подставлю тебя под удар… В этом наряде — ты обречена. Стоит кому-нибудь тебя узнать, и тебя тут же казнят!» ***Согласно «Великому Минскому уложению» (《大明律》):*** ***Подделка документов (включая экзаменационные сертификаты, идентификацию, рекомендации) — тяжкое преступление, каралось смертной казнью (через повешение или обезглавливание) или каторгой.*** ***Занятие должности обманным путём — особенно на государственной службе — рассматривалось как «обман государства», что приравнивалось к государственной измене.*** ***Женщина, выдававшая себя за мужчину, могла быть обвинена в «развращении нравов» и подрыве основ общества.*** ***В уложении прямо говорилось: "Тот, кто обманом занимает чиновничью должность, подлежит смертной казни. Его семья отправляется в рабство или ссылку."*** Су Цзинь не колеблясь ответила, чётко и твёрдо: «Я пойду на север, а вы — возвращайтесь. Увидев, что мы расстались, те, кто устроил засаду, сразу заподозрят какую-то нашу уловку и не решатся действовать поспешно. А это даст вам драгоценное время — добраться обратно до особняка Ма без помех». Чжу Наньсянь застыл: «Ты хочешь пожертвовать собой ради меня?» Су Цзинь подняла глаза и посмотрела прямо ему в душу: «Да. Если жизнью одного ничтожного чиновника можно выкупить жизнь Его высочества — это выгода, а не потеря». Капюшон плаща был широким и скрывал большую часть её лица. Чжу Наньсянь видел лишь глаза — в них мерцал лунный свет, смешиваясь с пылающим огнём внутри, и от этого странного сплава в её взгляде рождалось пронзающе-прекрасное сияние, заставлявшее сердце замирать. Чжу Наньсянь коротко, горько усмехнулся и, не отводя взгляда, тихо сказал: «Ты не понимаешь..» Но он не уточнил, что именно она не понимает. Вместо этого он взял Су Цзинь за руку и почти шёпотом произнёс: «Я уведу тебя с собой. Обратно во дворец или за город — не важно. Если кто-то посмеет посягнуть на твою жизнь, я убью их всех своими руками». Он резко свернул на юг и, не оборачиваясь, бросил через плечо: «Пока я рядом, никто не посмеет тебя тронуть». ******* Шэнь Си поспешил обратно во дворец и вкратце рассказал Лю Чаомину о деле Лу Юя. «В особняке Ма устроили такую грандиозную ловушку точно не ради того, чтобы заманить туда Су Цзиня,» — добавил он. — «Он всего лишь приманка. Настоящей целью заговорщиков является кто-то другой». Он не отводил взгляда от Лю Чаомина и медленно, с расстановкой сказал: «Если Лу Юйвэй действительно переметнулся на сторону седьмого принца, и именно седьмый принц сплел эту ловушку сегодняшней ночью… то кого же выгоднее всего устранить, чтобы укрепить его собственную позицию?» Ответ лежал на поверхности. Удел седьмого принца — в Хуайси, в Фэнъяне. Если он действительно замышляет борьбу за трон, то любой его поход на столицу с запада встретит одно грозное препятствие — Чжу Наньсяня. Пока император Цзинъюань жив, армия формально подчиняется только ему. Но пять лет,которые Чжу Наньсянь командовал войсками на северо-западе, прошли не зря: у него появились верные ему генералы, вес и влияние, и лояльность целых гарнизонов. Даже если после кончины Цзинъюаня Чжу Миньда, как старший сын от главной супруги, взойдёт на трон по праву наследования, и даже если к тому времени седьмой принц соберёт мощную армию и двинется из Хуайси прямо на столицу — он не устоит, стоит Чжу Наньсяню дать приказ войскам северо-западных гарнизонов ударить ему в тыл. Убрать Чжу Наньсяня сейчас — значит избавиться от самого опасного щита императорского дома и открыть себе путь к трону. Более того, в этот самый приезд Чжу Наньсяня в столицу император Цзинъюань доверил ему управление гвардией Цзиньу — элитным, хорошо вооружённым и многочисленным войском, которое стало главной опорой наследника престола. Поэтому для седьмого принца, мечтающего о троне, Чжу Наньсянь — не просто помеха, а смертельная угроза, которую необходимо устранить любой ценой. Лю Чаомин выслушал всё это, скрестив руки за спиной, и задумчиво произнёс: «Если седьмой принц и вправду устроил эту засаду, то посылать туда наших людей в последний момент — бессмысленно. Место уже опутано сетью ловушек. Среди пяти гарнизонов столицы наверняка есть его люди. Боюсь, даже тайные стражи тринадцатого принца уже лежат бездыханными в канаве. Шэнь Си кивнул: «Верно. Мне нужно срочно во дворец наследника — доложить его высочеству обо всём, что мы знаем». Во всём императорском дворце лишь двое принцев имели право командовать личной гвардией: наследник престола Чжу Миньда — во главе крылатой гвардии Юйлиньвэй, и тринадцатый принц Чжу Наньсянь — предводитель золотой гвардии Цзиньу. Судя по нынешней обстановке, только Чжу Миньда, ведя за собой Юйлиньвэй, сможет противостоять угрозе. Шэнь Си глубоко вздохнул: «Доложу наследнику — и сразу же отправлюсь в особняк Ма». Его глаза вдруг потемнели, став ледяными: «Вздумали переманивать на свою сторону прямо у меня на глазах? А тот вздумал переметнуться, как крыса? Что ж, прекрасно. Как удачно, что все сошлись в доме Ма, — никто живым не выйдет». Лю Чаомин смотрел, как силуэт Шэнь Си растворяется в ночной тьме. Немного помолчав, он тихо окликнул: «Цянь Саньэр». Из-за колонны зала суда вышел Цянь Саньэр: «Господин Лю, приказать ли, чтобы столичный дознаватель последовал за вами?» Лю Чаомин равнодушно кивнул: «Да. И ещё — пригласи господина Вэя». Цянь Саньэр на миг опешил. «Господин Вэй», о котором говорил Лю Чжаомин, — это же начальник охраны императорской тайной службы (Цзиньвэй), Вэй Цзян. Но ведь Цзиньвэй подчинялись напрямую самому императору и не имели права получать приказы ни от какого другого ведомства. Если Лю Чаомин сейчас лично отправится за Вэй Цзяном, разве это не создаст впечатление, будто Тайная служба и Управление цензоров вступили в тайный сговор?.. Цянь Саньэр нахмурился: «Господин Лю, вы хотите, чтобы господин Вэй прибыл туда под предлогом поимки разбойников, будто бы случайно наткнувшись на заварушку?..» Лю Чаомин покачал головой: «Нет. Пусть идёт именно затем, чтобы спасти Чжу Наньсяня». Цянь Саньэр растерялся: «Но, господин Лю… это же…» Лю Чаомин взглянул на него, а затем отвёл глаза к лунному свету — чистому, спокойному, почти прозрачному, — и спросил тихо: «Скажи, что будет завтра, если нынче ночью Шэнь Цинъюэ в особняке Ма захватит всех ближайших сторонников седьмого принца, а Чжу Миньда, поведя за собой Юйлиньвэй, очистит гарнизоны пяти районов от его людей? Что всех нас ждёт дальше?.. Император уже в годах, а положение наследников давно вышло из равновесия. Власть восточного дворца (наследника престола) становится всё более подавляющей. Если так пойдёт дальше, нам, Управлению цензоров, не останется ничего иного, как склониться перед ним. А тогда… действовать по совести станет крайне трудно. Сегодняшняя заварушка — это, по сути, противостояние между наследником и седьмым принцем. Если же Цзиньвэй придут спасать Чжу Наньсяня, император Цзинъюань первым делом заподозрит не нас, а самого наследника: мол, как это тайная гвардия, подчиняющаяся только императору, вдруг пришла на помощь — да ещё и по зову, связанному с людьми наследника? Таким образом, наказаны будут обе стороны: и наследник, и седьмой принц. Император непременно восстановит баланс — раздав по заслугам каждому, чтобы ни один не получил преимуществ. А значит, борьба за трон останется в былом напряжении, и пока ещё никто не сможет предугадать её исход.. Цянь Саньэр мгновенно всё понял. Он с благоговением опустился на одно колено: «Господин Лю — гений! А я, ничтожный чиновник, был слеп и недальновиден в своих суждениях».