Глава 10 — Том Первый. Глава 9.

**Том первый: «Моё сердце подобно луне, освещающей долгую ночь.»** **Глава девятая.** Чжу Наньсянь одним прыжком соскочил с коня, подхватил Цзо Цяня, поднимая его и спросил: «Как обстоят дела?» Цзо Цянь ответил, пытаясь поклониться уже стоя: «Ваше Высочество, господин Лю уже приказал городским цензорам установить заграждения с востока и запада у переулка Чжуцюэ и проводить досмотр каждого выходящего. Командир Цинь также направил людей к южным выходам переулка. Ваш подчинённый уже распределил войска и конницу и прилагает все усилия для координации действий». Он не посмел присваивать себе заслуги.. Если бы после заседания Государственного совета в Пурпурном зале господин Лю Чаомин не выступил первым с инициативой — приказать городским цензорам и командованию гарнизоном немедленно проложить коридоры и установить блокпосты с востока и запада, — тогда золотые гвардейцы ни за что не успели бы прибыть в переулок Чжуцюэ в течение двух часов. Чжу Наньсянь кивнул и тихо произнёс: «Молодец. Спасибо тебе». В его глазах будто отразились звёзды; лёгкая улыбка сразу преобразила его — благородство, достоинство и величие чувствовалось в каждой его чёрточке. Цзо Цянь снова сложил руки в поклоне, затем повернулся к Цинь Чжаолину: «Командир Цинь, как поживают господа из Министерства ритуалов? Всё ли с ними хорошо?» «Да они уже целый день спокойно сидят в чайной, попивая чай да вино — лучше и быть не может», — подумал про себя Цинь Чжаолин. Затем его мысли обратились к Су Цзинь. Пусть тот и был всего лишь мелким чиновником — младшим советником 8-го ранга, в общем-то, недостойным внимания, — но ведь минуту назад главный чиновник Цзян прямо намекнул ему, что за спиной Су Цзиня, вероятно, стоит кто-то важный. Перед ним сейчас стоял целый лес сановников, каждый из которых носил такой чин, что мог раздавить простолюдина одним взглядом. Только вот кто из них — покровитель этого самого Су Цзиня? Цинь Чжаолин был человеком прямолинейным, и всё, что вертелось у него в голове, тут же отражалось на лице. «Отвечай быстрее!» — рявкнул Цзо Цянь. — «Не медли!» «Есть!» — торопливо отозвался Цинь Чжаолин. — «Докладываю Вашему Высочеству, докладываю господину левому цензору и генералу Цзо: господа из Министерства ритуалов, слава Небесам, в полном порядке. Однако советник Су из ямыня Интяньфу пришёл сюда ранее, чтобы помочь.. И теперь всё ещё остаётся в толпе — до сих пор не выбрался наружу». Едва слова сорвались с его губ, вокруг, казалось, на мгновение воцарилась тишина. Цинь Чжаолин слегка приподнял веки и краешком глаза бросил осторожный взгляд на лица знатных господ. Лю Чаомин, как обычно, был холоден и невозмутим — с этим всё ясно. А вот Чжу Наньсянь, хоть и был принцем крови, славился добродушным и сговорчивым нравом, но сейчас, стоило взглянуть на него — и следа былого благодушия не осталось ни в глазах, ни в чертах его лица. Цзо Цянь вдруг вспомнил: четыре года назад тринадцатый принц устроил настоящий переполох в Министерстве по делам чиновников — и тоже из-за кого-то по фамилии Су. Мысль пронеслась молнией, и он резко спросил: «Его зовут Су Шиюй?» Цинь Чжаолин растерянно заморгал: «А?..» Лю Чаомин, всё это время молчаливо стоявший в стороне, вдруг произнёс: «Су Цзинь. Шиюй — его литературное имя». Цинь Чжаолин на миг остолбенел, а потом поспешно закивал: «Да, да, именно Су Цзинь!» В душе у него тут же поднялась тяжёлая, смутная тревога. «Да кто же этот Су Цзинь такой?!» — мелькнуло у него в голове. — «Если даже командир Золотой гвардии Циньу и левый цензор знают его литературное имя?!» Чжу Наньсянь вдруг спросил: «Как давно он там?» Цинь Чжаолинь ответил: «Докладываю Вашему Высочеству, уже два часа». С этими словами он ударился головой о землю, едва не пробив в ней яму. «Докладываю Вашему Высочеству, а так же членам тайного совета, подчинённый знает, что виноват! Подчинённый сейчас же отправится искать чиновника Су, а когда я найду его, отрежу свою башку, чтобы чиновник Су мог ею, как мячом, поиграть». Но на него уже никто не обращал внимания. В это время Цзо Цянь уже отдал приказ Золотой гвардии выстроиться в длинную цепь: воины встали по двое в ряд, с копьями наперевес, и начали прокладывать путь сквозь хаотичную толпу в переулке Чжуцюэ, насильно разрывая её, будто распарывая плотную ткань Вскоре подоспел солдат с докладом — человека нашли. Чжу Наньсянь бросил взгляд на Лю Чаомина, едва заметно кивнул и решительно зашагал в сторону переулка Чжуцюэ. Но едва сделав несколько шагов, резко остановился. Длинный переулок тянулся вдаль, по обеим сторонам выстроились в ряд гвардейцы. А в самом его конце, шатаясь и еле передвигая ноги, шёл человек, весь в крови. В правой руке у него болтался меч — издалека было не разглядеть, держит он его крепко или просто тащит. Лезвие волочилось по камням, выдирая из тишины пронзительный скрежет. Закатные вечерние лучи были необычайно густыми и яркими — будто расплавленное золото вылили сверху, окутывая всё вокруг. Однако в сердце Су Цзинь поднялись плотные тучи, громовые раскаты проносились над краем сознания, и лился оттуда не дождь, а ледяная крупа. В тот миг, когда Золотые стражи приняли из её рук Сюй Юаньчжэ, она почувствовала: всему конец.. Всё же дело дошло до императорской гвардии… И до самого Сына Неба. Тридцать лет назад, когда прежняя династия погрузилась в хаос, различные силы восстали по всей стране. Чжу Цзинъюань двинул свои войска в Центральные равнины, основал государство Суй и принял девиз правления «Цзинъюань». А двенадцать лет назад император Цзинъюань, по обвинениям в измене и связях с мятежниками из прежней династии, казнил многих высокопоставленных сановников, предал огню старую столицу на севере, вовлёк в расправу десятки тысяч жителей северных земель, из-за чего талантливые учёные мужи Севера были рассеяны и разгромлены. С тех пор на каждых государственных экзаменах число блестяще сдавших северян было крайне мало. ***Государство Суй (随) является вымышленным, созданным автором для нужд сюжета, а не отсылкой к реальной исторической династии.*** И хотя Поднебесная ныне успокоилась, один-единственный экзаменационный скандал вновь вскрыл старые раны северных учёных. Было ли в этом году на дворцовых экзаменах мошенничество или нет, — не так уж важно.. Судя по склонности Чжу Цзинъюаня к кровавым расправам, сколько же ещё людей ему придётся казнить на этот раз, чтобы Поднебесная вновь успокоилась? Су Цзинь охватило чувство вины. Чжан Шишань и Лю Чаомин возложили на неё столь важную миссию, а она подвела их — не оправдала доверия. Она злилась на себя за то, что не предусмотрела всего заранее, позволив Сунь Иньдэ увести почти всех стражников из ямыня. Будь она лишь немного бдительнее прошлой ночью — разве дошло бы до того, что, даже рискуя жизнью, ей всё равно не удалось исправить положение? Но… даже если бы у неё и было сто — нет, двести стражников, разве это что-то изменило бы? Су Цзинь горько дёрнула уголком губ, пытаясь улыбнуться, — но улыбка так и не появилась. Кто мог предвидеть, что спор между севером и югом из-за экзаменационного дела докатится до такого? Она всего лишь мелкий чиновник восьмого ранга, не обладает ни небесной мудростью, ни земной силой. Пусть даже бросит свою жизнь на алтарь — разве это переменит ход небес или остановит гибель целого поколения? Ладно, хватит убиваться. Глупо было с её стороны — в своём безумии — пытаться взвалить на свои плечи судьбу государства. Кто выживет, а кто умрёт — какое ей до этого дело? Пусть считают, что её совесть давно съели собаки — зато хоть душа будет налегке, хоть немного свободы и покоя ощутит. К ней подошёл один из воинов Золотой гвардии, чтобы подставить плечо, и помочь дойти, но Су Цзинь слабо махнула рукой и отстранилась. Она сама подошла к Лю Чаомину, пошатываясь опустилась на колени, открыла рот, но не успела произнести ни слова, как выплюнула сгусток крови. Неизвестно, от ран ли на теле это произошло, или от сотен переломов в душе. Су Цзинь подняла рукав, вытерла уголок рта: «Я сделал всё, что мог, но не оправдал вашего доверия. Если вы хотите наказать меня — наказывайте. Лю Чаомин молча смотрел на неё. Лицо её было бледным, кровь в уголках рта тёмной — вероятно, были внутренние повреждения. Основание большого пальца правой руки разорвано от ударов, видимо, из-за отсутствия сил держать меч она привязала рукоять к кисти. На левой руке был порез, рукав разорван, одежда внутри пропитана кровью. Сколько ещё ранений было на её теле — неизвестно. К счастью, не вся кровь на ней была её собственной: часть, должно быть, принадлежала тем, с кем она сражалась. Лю Чаомин спокойно произнёс: «Двадцать ударов палками или лишение жалованья на три года — выбирай». Су Цзинь, опустив глаза, усмехнулась: «Лучше палки. Умереть с голоду — дело пустячное, но вот потерять честь — великое. Этот мелкий чиновник-чжиши, лишившись трёх лет жалованья, просто не сможет свести концы с концами». Всё ещё хватает сил шутить — значит, не умрёт. Лю Чаомин едва слышно хмыкнул и кивнул: «Значит двадцать ударов. Придёшь за ними в Цензорат в другое время. А пока ступай к лекарю — пусть осмотрит твои раны. Не хватало ещё, чтобы люди потом болтали, будто наш Цензорат доводит слабых и немощных до смерти». Су Цзинь снова глубоко поклонилась до земли, с трудом поднялась на ноги и уже собралась уходить, как вдруг позади раздался тихий голос: «Су Цзинь..» Она обернулась и растерянно уставилась на того, кто стоял в пурпурной одежде — высокого,статного, будто вырезанного из нефрита, молодого человека, чья изящная осанка и благородный вид напоминали ветвь цветущей сливы на ветру. Чжу Наньсяню вдруг стало неловко. В голове мелькнула тревожная мысль: годы пролетели, как птицы в небе — а вдруг Су Цзинь его совсем забыла? Но ведь он — императорский сын, родной брат нынешнего наследника престола, человек высочайшего положения! Если его, столь явно и открыто, просто сотрут из памяти, как пыль с листа, — разве не станет это позором, достойным насмешек? При этих мыслях Чжу Наньсянь слегка откашлялся и заговорил: «Ты… ты ведь Су Цзинь, верно? Я только что услышал…» — Он запнулся, бросил взгляд на Цзо Цяня. Тот мгновенно понял, о чём речь, подскочил и тихонько прошептал ему на ухо: «Фамилия Цинь». «Командир Цинь упомянул, что ты, рискуя жизнью, в одиночку бросился спасать выпускников — я как раз собирался сказать об этом господину цензору Лю: за провинность, конечно, надобно наказать, но за заслугу — непременно наградить. Ты же…» — Чжу Наньсянь снова запнулся, заметив странное выражение в глазах Су Цзинь, и поспешно добавил: — «Возможно, ты никогда раньше меня не видел, я —» Однако, не дожидаясь, пока он закончит, Су Цзинь сказала: «Его Высочество, наверное запамятовали... Но нам уже доводилось встречаться однажды». И, не дожидаясь ответа, она опустилась на колени перед Чжу Наньсянем: «Этот ничтожный подданный, чиновник Су Цзинь, приветствует тринадцатого принца!» Чжу Наньсянь на миг опешил — в душе у него то вспыхивала радость, то подкатывало досадливое раздражение. Увидев, как она, то кланяясь, то выпрямляясь, морщится от боли, он тут же воскликнул: «Встань!» Затем, стараясь сохранить достоинство, добавил с наигранной небрежностью: «А, вот оно что! Неудивительно, что лицо твоё показалось мне столь знакомым. Как твои раны? Они серьёзны?.. Цзо Цянь! Немедленно отправляйся в Императорскую лечебницу и приведи главного лекаря!» «Не стоит беспокоиться, Ваше Высочество,» — спокойно ответила Су Цзинь. — «Мои раны не столь опасны; достаточно будет обратиться к обычному врачу». Она снова сложила руки в почтительном поклоне: «Благодарю за великую милость, Его Высочество. Если больше не будет приказаний, позвольте подданному удалиться». Чжу Наньсянь, устроивший сцену «стою напротив, но не узнаю», видя, что Су Цзинь настойчиво хочет уйти, не стал больше удерживать и позволил ей удалиться. ***«对面不识» — это китайская идиома, описывающая неловкую ситуацию, когда люди встречаются, но один не узнаёт другого.*** Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Вскоре и Золотые стражи, и остальные стражники, полностью очистили переулок Чжусюэ от толпы. Лю Чаомин, видя, что дело здесь завершено, заявил, что должен вернуться во дворец и доложить обо всём лично императору, и попрощался с Чжу Наньсянем. Увидев это, несколько высших чиновников Министерства ритуалов трижды поклонились Чжу Наньсяню и последовали за Лю Чаомином. Неизвестно откуда взявшийся чиновник из Министерства наказаний вдруг подтащил к Чжу Наньсяню осуждённого на смерть преступника и, упав перед ним на колени, спросил: «Ваше Высочество, тринадцатый принц! Что прикажете делать с этим смертником?» Чжу Наньсянь на миг опешил: «Это же ваше ведомство решает судьбу смертников — с чего вдруг спрашиваете меня?» Лицо чиновника исказилось горестной гримасой: «Конечно, Его Высочество, это не ваше дело... Просто изначально этот смертник был выдан по ходатайству господина Лю специально для советника Су. Но, похоже, младший советник Су совсем забыл об этом. Перед тем как уйти, я спросил у господина Лю, что делать с ним, а он сказал: «Раз принц здесь — решение за ним. Мне неудобно самому распоряжаться». Чжу Наньсянь уже собирался сказать: «Раз он смертник, что тут ещё решать? Назначьте день — и казните», но, выслушав чиновника, невольно пригляделся к узнику и спросил: «Этого человека лично просил советник Су?» «Похоже на то, Ваше Высочество,» — ответил чиновник уклончиво. Чжу Наньсянь задумался на мгновение, затем, с явной осторожностью в голосе, произнёс: «Отведите его в мой дворец. Пусть кормят его хорошо, обходятся почтительно, и ни в чём не притесняют».