Глава 4 — Глава 4. Нулевая точка

Глава 4. Нулевая точка Решение «улизнуть» казалось гениальным в порыве отчаяния. Просто взять сумку, выйти и не возвращаться. Пусть Ли Минь ищет, пусть недоумевает. Но реальность настигла её, едва она вышла из прохладного кондиционированного холла на осеннюю парковку. Резкий ветер ударил по лицу, заставив её вздрогнуть. Она машинально потянулась к карману, где обычно лежали ключи от её маленького красного «Фольксвагена»... которого сейчас не было и не могло быть. В 2009 году у неё не было машины. Деньги, которые могли бы пойти на первый взнос, уходили в черную дыру под названием «семья». Половина зарплаты — маме и сестре. Другая половина — на их общую с Ли Минем съемную квартиру. Их квартиру. Мысль о том, куда идти, повисла в воздухе, холодная и неразрешимая. Идти «домой»? В ту самую квартиру, где он будет расспрашивать её об отчете, где его вещи уже занимали больше половины шкафа, а её душа не занимала места вовсе? Невозможно. К друзьям? Горькая усмешка скривила её губы. Друзей у неё не было. Всё её время, вся энергия уходили на то, чтобы угодить ему, помочь семье, выжить на работе. Она была удобной, тихой, полезной. И невидимой. Никто не звал её в кафе, не делился сплетнями, не плакал в жилетку. К матери? От одной этой мысли по спине пробежали мурашки. Там её ждали не объятия, а новый список потребностей и упрёк в неблагодарности. Для них она существовала только как банковский перевод. Вот оно. Абсолютная пустота. Ноль. Ноль поддержки, ноль убежища, ноль места в мире, которое принадлежало бы только ей. Она прожила жизнь, отдавая себя по кускам, и в итоге оказалась бездомной посреди собственной судьбы. Отчаяние, острое и физическое, подкатило к горлу, сдавило грудь. Она прислонилась к холодной стене здания, глотала воздух, но он не шёл в лёгкие. Слёзы, которые она сдерживала весь день — слёзы ярости, страха, шока — хлынули потоком, тихими, бесшумными рыданиями, от которых тряслось всё тело. Она плакала за ту, прежнюю Шуюань, умершую в одиночестве. Плакала от жалости к этой, молодой и потерянной. Просто плакала, потому что больше не могла. — Эй. Всё в порядке? Голос прозвучал где-то рядом, мужской, спокойный, без навязчивого участия. Шуюань лишь сильнее вжалась в стену, отвернувшись, махнув рукой, мол, отстаньте. Она не видела, кто это, сквозь мутную пелену слёз и очки, запотевшие от плача. — Так плакать нельзя, — тот же голос сказал твёрже. — Здесь всё видно из окон. Не лучший вид для сотрудника «Чэнсина». Сотрудника… Значит, кто-то из компании. Ещё хуже. Но её это уже почти не волновало. — О-оставьте меня… в покое… — выдавила она сквозь всхлипы. Она услышала лёгкий вздох. — Ладно. Но тут действительно нельзя. Я знаю одно место, где можно выплакаться в своё удовольствие. Идет? В его тоне не было снисходительности или фальшивой заботы. Была простая констатация факта и предложение. И у неё в тот момент не было сил ни на что, кроме как на пассивное согласие. Она кивнула, всё ещё не глядя на него, и позволила взять себя за локоть, мягко, но уверенно направляя. Он привёл её в бар напротив офиса. Неплохой, тихий, с полумраком и уютными кабинками. Он заказал соджу. Она молча налила себе полный стакан и выпила залпом, будто пытаясь сжечь ком в горле. Он не стал её останавливать, только наблюдал. — Расскажи, что случилось, — попросил он после паузы. И она заговорила. Бессвязно, обрывочно, путая времена и факты. Про смерть, которую она помнила. Про подлость, которую предвидела. Про одиночество, которое душило её здесь и сейчас. Она говорила о Ли Мине, о матери, о работе, о чувстве, что её жизнь — чужая, плохо написанная пьеса, в которой ей отвели роль статиста. Шан Ли (она всё ещё не понимала, кто он) слушал, изредка задавая уточняющие вопросы, на которые она отвечала всё более бессмысленными, с его точки зрения, тирадами. «Сумасшедшая», — промелькнуло у него в голове. Но в её глазах, когда она на мгновение снимала очки, чтобы протереть слёзы, была такая глубокая, неподдельная боль, что это опровергало любые логичные объяснения. Бутылка опустела. Потом вторая. Речь Шуюань становилась всё менее внятной, слезы сменились пьяным смешком, потом снова слезами. Она валилась на стол. — Так не пойдет, — наконец сказал он твёрдо, когда она потянулась к очередной, уже пятой или шестой бутылке. Он отодвинул её. Вызвать такси было логичным решением. Но на вопрос «адрес» она лишь бессмысленно уставилась на него и покачала головой. «Не помню… ничего не помню…» — бормотала она. Оставлять её одну в таком состоянии он не мог. Да и ключей от её квартиры при ней не было. Приняв мгновенное решение, он помог ей дойти до своей машины, вызвал такси для себя и отвёз к себе. Его апартаменты были просторными, минималистичными и безликими, как гостиничный номер. Он почти не жил здесь. Шуюань, едва переступив порог, вырвалась из его поддержки, сделала несколько шагов и плюхнулась лицом в подушки на его большой кровати. Через секунду её дыхание стало глубоким и ровным. Она вырубилась. Шан Ли постоял в дверях спальни, глядя на спящую, разметавшуюся на его простынях незнакомку — тихую, незаметную сотрудницу из его же компании. Завтра это обернётся проблемой. Но сегодня... сегодня он видел в её глазах отражение какой-то чудовищной, не принадлежащей этому миру усталости. Такой, которая ломает людей. Он тихо закрыл дверь, оставив её спать, и направился на кухню за стаканом воды и таблеткой от головной боли. Завтрашний день обещал быть интересным.