Глава 3 — Глава 3. Первые решения

Глава 3. Первые решения Холодный осенний ветер на крыше обдувал лицо, смывая остатки паники и оставляя только трезвую, почти пугающую ясность. Шуюань сидела на скрытой от глаз скамейке за кадкой с разлапистым фикусом, дрожащими пальцами сжимая телефон. 2009-й. Прошло всего полчаса, а мир уже рухнул и собрался заново, но в другой, чужой конфигурации. Она помнила этот день. Помнила с отчетливой, болезненной четкостью. Сегодня — дедлайн по тому самому отчету для нового клиента, «Пингъань». Отчет, который она писала три ночи напролет, а Ли Минь лишь пару раз вставил свои неуместные правки. И сегодня же должно было состояться совещание с руководством, где он собирался его блестяще презентовать. Его первый шаг к стремительному карьерному взлету. На её трудах. Что делать? Отдать ему готовый файл и позволить истории повториться? Или… испортить его? Сделать незаметную ошибку в расчетах, которая всплывет позже? Но это риск — подставит и её, как исполнительницу. Или просто «забыть» закончить? Сказать, что плохо себя чувствует… Размышления прервал вибрирующий в руке телефон. На экране — «Мама». Словно удар током. Сердце екнуло, но на этот раз не от тепла. От предчувствия. Она нажала на ответ, поднесла трубку к уху, еще не успев ничего сказать. — Шуюань! Наконец-то! — Голос матери, громкий, требовательный, без тени приветствия, ворвался в ухо. — Где деньги? Должна была прийти зарплата! Нужно срочно оплатить курсы твоей сестре, у них там последний срок. И телефон ей нужен, вышел новый, «Нокия» какая-то, все однокурсницы уже с такими. Ты что, должна я тебе каждый день напоминать? Ты же старшая, ты должна помогать! Каждое слово было как удар хлыстом по свежей, не зажившей ране. Шуюань застыла, сжав телефон так, что костяшки пальцев побелели. Перед глазами поплыли образы: пустая, холодная квартира. Белые стены хосписа. Тиканье часов. И ни одного звонка от них. Ни мамы, ни сестры. Только На Ли, чужая женщина, приносила ей суп и держала за руку, когда было совсем страшно. Где они были? Где была эта «старшая дочь», когда она, их Шуюань, умирала в одиночестве, брошенная всеми? Голос матери продолжал что-то требовать, уже переходя на брюзжащие ноты: «…ну я ж тебе вчера говорила! Ой, прости, мама, — передразнивала она себя, — щас переведу…» Внутри что-то громко щелкнуло, как будто сломался последний замок в глубине души. — Мама, — перебила она её. Свой голос она не узнала. Он был тихим, плоским, безжизненным. — Я умирала. Где вы были? На той стороне провода воцарилась секундная пауза, недоуменная, а не потрясенная. — Что? Что за глупости ты несешь? Какой «умирала»? Не отвлекайся, речь о деньгах! — раздраженно парировала мать, даже не вдумываясь в слова. Этого было достаточно. Этой одной секунды, этого тона. Вся жалость к себе, вся вина, весь долг «старшей дочери» — испарились, сгорели в холодном пламени нового понимания. — Нет, — четко произнесла Шуюань. — Никаких денег. Ни тебе. Ни сестре. Ни отцу. Больше ничего. Она не стала ждать ответа, не стала слушать начинающийся крик. Она просто опустила руку с телефоном и нажала кнопку отбоя. Звонок тут же возобновился. Она отклонила вызов. Еще звонок. Она поставила телефон на беззвучный режим и положила его в карман, глядя вдаль, где над городом клубились серые облака. Дрожь в руках прошла. На смену ей пришла странная, непривычная легкость, будто с плеч сбросили мешок с цементом, который она таскала годами. Она достала телефон снова. В WeChat уже прилетело десяток сообщений от матери, полных негодования, угроз («Мы тебя растили!», «Ты неблагодарная!») и, конечно, новых требований. Шуюань открыла чат. Последнее сообщение матери: «Шуюань, немедленно перезвони! И переведи деньги! Ты слышишь меня?» Она медленно, но уверенно набрала ответ. Не оправдываясь, не объясняя. Просто факт. «Деньги переводить не буду. Больше не звоните с этим. Мне нужно работать.» Отправила. И… заблокировала номер. На время. Ей нужно было пространство, чтобы думать. Она выдохнула, и её взгляд снова упал на дверь, ведущую с крыши в офис. Туда, где ждал Ли Минь. Где лежал его отчет. Два токсичных слива её энергии, две ямы, в которые она бесконечно сыпала свои ресурсы, — семья и муж. И в этой новой жизни они атаковали почти одновременно. Но сейчас, после разговора с матерью, решение насчет Ли Миня пришло само собой. Ясно и просто. Она не будет его спасать. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Но и подставляться сама — глупо. Она встала, отряхнулась и твердыми шагами направилась к двери. В голове уже созрел план. Примитивный, но эффективный на сегодня. Она вернулась к своему столу. Ли Минь тут же подскочил, изображая деловую озабоченность: — Шуюань, наконец-то! Отчет? Директор уже спрашивал. Ты всё проверила? Она села, не глядя на него, и открыла папку с файлами. — Проверила, — равнодушно сказала она. — Есть ошибка в данных от поставщика. Цифры по второй декаде не сходятся. Я отправила запрос на уточнение, но ответят только к вечеру. Он помертвел. — Что?! Но совещание через час! Не может быть! Давай то, что есть, я как-нибудь… — Давать сырые, непроверенные данные? — она подняла на него глаза, и в её взгляде была не привычная покорность, а холодная, офисная логика. — Если на совещании клиент задаст вопрос, а у нас нет ответа, это провал всего проекта. И виноват будешь ты, как ответственный. Ты хочешь этого? Ли Минь замер, его уверенность дала трещину. Он привык, что Шуюань решает проблемы, а не создает их. — Но что делать? — растерянно пробормотал он. — Перенести презентацию на завтра, — сказала она, закрывая файл. — Скажешь, что ждешь уточненных данных для полной точности. Это будет выглядеть как ответственный подход. А я пока продолжу разбираться. Он хотел возражать, но в её тоне была непререкаемая окончательность. Да и страх провала оказался сильнее. — Ладно… Договоришься с секретарем о переносе, — сдался он, уже думая, как подать эту задержку в выгодном свете. — Договорюсь, — кивнула Шуюань, разворачиваясь к монитору. Он отошел, бормоча что-то себе под нос. Она же смотрела на экран, но не видела его. Она видела две маленькие, но значимые победы. Сегодняшнего монстра — отчет — она обезвредила, отложив расплату для Ли Миня. И перекрыла один из каналов, высасывавших из неё жизнь. Это было только начало. Первые два хода в долгой, сложной партии под названием «Её жизнь». И впервые за много-много лет Шуюань чувствовала, что управляет фигурами на доске. А не является одной из них.