Глава 5 — Глава 5. Утро

Глава 5. Утро после нуля Сознание возвращалось волнами, каждая новая — тяжелее предыдущей. Сначала пришло физическое ощущение: чудовищная, пульсирующая боль в висках, сухость во рту, похожая на наждачную бумагу, и странная тяжесть во всём теле, будто её за ночь залили бетоном. Потом — тактильное. Не её подушка. Не её простыни — слишком дорогие, с высоким индексом мягкости и качества, которые она узнала бы даже с завязанными глазами. Запах. Чужой, свежий, с оттенком дорогого мыла и чего-то ещё, мужского и незнакомого. Шуюань с трудом открыла глаза. Потолок. Высокий, белый, с точечным светильником в стиле, которого не было в их съёмной квартире. Паника, тихая и липкая, поползла по позвоночнику. Где я? И тогда нахлынули обрывки: бар, полумрак, обжигающее горло соджу, нескончаемые слёзы и… мужской голос. Спокойный. Неторопливый. Кто-то слушал её бессвязный бред. Кто-то подал ей салфетку. Лица она не помнила. Только смутное ощущение присутствия и безопасности, которая сейчас казалась глупой и опасной. Она приподнялась на локтях, и мир поплыл. В этот момент дверь в спальню тихо открылась. В проёме, озарённый светом из гостиной, стоял мужчина. Высокий, в идеально отглаженной белой рубашке и брюках, с чашкой в руке. Свет падал ему за спину, но черты лица были узнаваемы даже сквозь утренний туман в голове. Шан Ли. Директор по стратегическому развитию «Чэнсина». Её босс. Тот самый человек, чьё имя произносили с придыханием и страхом, чьё решение могло вознести или уничтожить карьеру в одно мгновение. Вся кровь отхлынула от лица Шуюань, а затем прилила обратно, обжигая щёки огненным стыдом. Она резко опустила голову, закрыв лицо руками, желая провалиться сквозь эти роскошные простыни, сгореть, исчезнуть. — Думаю, это вам сейчас пригодится, — его голос был ровным, без насмешки, но и без особой теплоты. Деловым. Она услышала мягкий стук фарфора о дерево. Сквозь пальцы увидела, как он поставил на прикроватную тумбу стакан воды и одну таблетку. — Я сейчас иду на работу. На кухне есть завтрак. В шкафу — чистая рубашка. Захлопните дверь, когда будете уходить. Он не стал ждать ответа, не стал задавать вопросов. Просто развернулся и вышел, тихо прикрыв дверь. Шуюань несколько секунд сидела неподвижно, уставясь в одеяло. Стыд был всепоглощающим. Она, всегда незаметная, всегда правильная, напилась до беспамятства с начальником и уснула в его кровати. Карьера, которой у неё и так не было, теперь точно похоронена. А если узнает Ли Минь… Мысли путались, голова раскалывалась. Она потянулась к стакану, с дрожью в руках проглотила таблетку и залпом выпила воду. Прохладная жидкость принесла некоторое облегчение. Действовать. Нужно было действовать быстро. Она сорвалась с кровати, нащупала на полу свои туфли и сумку. На кухню, несмотря на его слова, она не пошла — мысль о том, чтобы сидеть за его столом, была невыносима. Но её собственная блузка, валявшаяся на стуле, была в пятнах от пролитых напитков и слез. Пришлось. Она, крадучись, как вор, открыла указанный шкаф. Висели ряды дорогих рубашек и костюмов. Она вытащила первую попавшуюся простую белую рубашку. Она была огромной на ней, пахла тем же чужим, чистым запахом. Завернув в неё свою испорченную блузку, она метнулась к двери, ещё раз окинула взглядом чужое, безупречное пространство и выскользнула наружу, громко захлопнув дверь, как он и просил. Путь до своей съёмной квартиры был мучительным. В его рубашке, болтающейся на ней, она чувствовала себя нелепым, испуганным подростком. Каждый встречный взгляд казался ей осуждающим. Дома её ждала тишина. Ли Миня не было. Вероятно, ночевал у «друга» или искал её по барам. Она включила телефон. Экран взорвался уведомлениями: 20 пропущенных звонков от Ли Миня и несколько сообщений в WeChat, которые становились всё агрессивнее: 19:45: «Шуюань, где ты? Отчёт нужно сдать!» 21:30: «Ты что, игнорируешь меня? Говори, где ты!» 23:10: «Я обзвонил всех! Никто тебя не видел!» 01:15: «Если ты думаешь, что так можно себя вести, ты ошибаешься. Где ты ночевала?» Последнее сообщение отправило новый приступ тошноты, но уже не от похмелья. От омерзения. В его тоне не было заботы. Было право собственника, чья вещь вышла из-под контроля. Она не стала отвечать. Не стала звонить. Она приняла ледяной душ, смывая с себя запах алкоголя, барного дыма и чужого белья. Надела простые джинсы и свитер — ничего из того, что нравилось Ли Миню. Выбросила испачканную блузку в мусорное ведро. Чужая рубашка была аккуратно сложена и спрятана на дно сумки — нужно будет как-то вернуть, но мысль об этом вызывала новый приступ паники. Вышла на работу. Каждый шаг давался с трудом. Голова гудела, но ясность вернулась. Страх перед Шан Ли и гнев на Ли Миня смешались в странный коктейль, который вытеснил стыд. Она снова была на арене. Спустилась в ноль, коснулась дна отчаяния, и теперь, пусть шатаясь, но поднималась. Она вошла в офис «Чэнсина», готовая к взглядам, к вопросам, к скандалу. Но её ждала лишь привычная офисная суета. Никто не смотрел на неё с упрёком. Ли Минь, увидев её, стремительно направился к ней, его лицо исказило негодование. Но прежде чем он открыл рот, из кабинета директора вышел Шан Ли. Его взгляд на долю секунды скользнул по ней, холодный и непроницаемый, как поверхность озера, и перешёл на Ли Миня. — Ли Минь, — голос босса прозвучал чётко, разносясь по офису. — Зайдите ко мне. Насчёт вчерашнего отчёта по «Пинъань». Мне нужны пояснения. Ли Минь замер, его ярость сменилась мгновенной тревогой. Он бросил на Шуюань взгляд, полный немого вопроса и обвинения, но был вынужден повиноваться. Шуюань прошла к своему столу, не глядя ни на кого. Её руки всё ещё дрожали, но внутри что-то затвердело. Игра менялась. И хотя она не знала правил, вчерашняя ночь, кажется, невольно расставила на доске новые фигуры. И одна из самых могущественных, Шан Ли, только что сделала свой первый, необъяснимый ход.