Глава 2 — Глава 2. Обратный отсчет

Глава 2. Обратный отсчет Сознание вернулось не всплеском, а медленным, мучительным всплытием со дна тёмного омута. Не было ни света в конце тоннеля, ни голосов предков. Был звук. Назойливый, ритмичный, знакомый до зубной боли. Тик-так. Тик-так. Шуюань застонала, пытаясь приподнять тяжелые веки. Не больно. Странно... не больно вообще. Последнее, что она помнила — это всепоглощающая, тотальная боль, пожиравшая тело изнутри, и ледяной холод в конечностях. А теперь... было тепло. Душно. На лбу выступила испарина. Она открыла глаза. Потолок. Не белый натяжной с люстрой-пауком из их спальни, не потрескавшийся больничный. Старомодная плитка «армстронг» в серых квадратах и длинная люминесцентная лампа, мерцавшая с легким жужжанием. Где я? Она медленно, будто боясь разбить хрупкую иллюзию, приподнялась на локтях. Взгляд скользнул по комнате. Стандартные серые офисные перегородки, горы папок на соседнем столе, запах старой оргтехники, пыли и дешёвого кофе. На столе перед ней — громоздкий монитор с толстым корпусом, клавиатура с потёртыми буквами и... зелёная кактусовая мышка с шариком внутри. Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной силой, отдаваясь гулом в ушах. Она знала это место. Знала этот стол. Это был её рабочий стол в «Чэнсине». Компании, где они начинали с Ли Минем вместе. Но... это невозможно. Офис переехал в новую башню восемь лет назад. Шуюань резко посмотрела на свои руки, лежащие на клавиатуре. Руки... Молодые. Кожа упругая, без синевы вен и страшных фиолетовых следов от капельниц. Ногти коротко и аккуратно подстрижены, без желтизны болезни. Она сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Боль. Острая, живая. Она разжала пальцы — крошечные полумесяцы быстро исчезали. Паника, холодная и липкая, поползла из живота к горлу. Её дыхание участилось. Она огляделась по сторонам, как загнанный зверь. Вот сидит Вань Ли с отдел кадров, с новой стрижкой, которой она потом так хвасталась... в 2010-м. Вот молодой практикант, которого уволят через месяц за опоздания... Его уже давно нет. Дрожащими пальцами она потянулась к мышке. Курсор дрогнул на экране. Она кликнула в нижний правый угол. Даты на рабочем столе не было. Со стоном отчаяния она открыла документ Word, который был свёрнут на панели задач. В левом нижнем углу окна маленькими цифрами светилось: 15.10.2009. 2009-й. Пятнадцать лет назад. Звук вырвался у неё непроизвольно — что-то среднее между смешком и всхлипом. Голова закружилась. Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть. «Шуюань, ты в порядке? Выглядишь бледной». Голос прозвучал прямо над ухом. Она вздрогнула, подняла голову. Над её перегородкой склонилось лицо. Молодое, гладкое, с лёгкой ухмылкой в уголках губ. Ли Минь. Не тот измождённый, вечно раздражённый муж последних лет, а уверенный в себе, хорошо одетый коллега. В его глазах читалось привычное ожидание и... лёгкая насмешка. «Ну что, моя незаменимая помощница, справилась с отчётом?» Внутри у неё всё оборвалось. К горлу подкатил ком тошноты. Шаги над головой. «...наконец-то свободен...». Звук его смеха в телефонной трубке. «Я... мне... нужно в уборную», — выдавила она хриплым шёпотом, не в силах выдержать его взгляд. Она встала, едва чувствуя под собой ноги, и почти побежала прочь, оставив его с недоумённо приподнятой бровью. В коридоре она наткнулась взглядом на зеркало у кулера. И замерла. В отражении смотрела на неё девушка. Ей было двадцать. Нет, чуть больше. Лицо, полное и с лёгким румянцем, без впалых щёк и синяков под глазами. Волосы, густые и блестящие, собранные в небрежный хвост. Платье, которое она когда-то любила, а потом продала, чтобы купить лекарства. Она поднесла дрожащие пальцы к вискам, провела по гладкой коже. Ни одной морщинки. Ни следа страданий. Только чистое, живое полотно. Ужас. Первой пришла именно всепоглощающая, первобытная волна ужаса. Она сошла с ума. Это галлюцинация перед смертью. Или... что-то похуже. Её ноги стали ватными, она прислонилась к холодной стене, чувствуя, как мелкая дрожь бьёт её изнутри. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из грудной клетки. В ушах звенело. Так прошло несколько минут. Она стояла, уставившись в своё отражение, пытаясь дышать ровно, по-собачьи, часто и поверхностно. И тогда, сквозь панику, медленно, как восходящее солнце, стало пробиваться другое чувство. Не радость. Не эйфория. Нет. Это было нечто более глубокое, тёмное и... сладкое. Удовлетворение. Тяжёлое, как свинец, и яркое, как лезвие. Оно вытесняло страх, заполняя каждую клеточку. Он ещё здесь. Он ещё ничего не сделал. Вернее, он уже всё делает — пользуется её трудами, строит из себя успешного, красуется перед начальством. Но теперь она знает. Знает каждый его следующий шаг. Знает каждый удар ножом в спину, который он приготовил. Пятнадцать лет. У неё есть пятнадцать лет. Пятнадцать лет, которых не было. Дрожь в руках начала стихать. Дыхание выравнивалось. В глазах, смотревших в зеркало, постепенно угасала паника, уступая место странной, ледяной ясности. Она видела не просто своё молодое лицо. Она видела инструмент. Оружие. Шанс. Она медленно выпрямилась, отодвинулась от стены. Пригладила непослушную прядь волос. Её лицо в зеркале было бледным, но уже спокойным. «Тихо, — прошептала она своему отражению, голос всё ещё дрожал, но в нём появилась сталь. — Тихо, Шуюань. Сначала нужно успокоиться. Потом... нужно подумать». Она повернулась от зеркала и посмотла в сторону своего отдела. Туда, где за её компьютером, наверное, уже листал какие-то бумаги Ли Минь в ожидании, что она вернётся и закончит за него работу. Уголки её губ дрогнули, но это не была улыбка. Это было начало чего-то нового. Первая микроскопическая трещина в старой жизни. «Нет, — сказала она уже твёрже, про себя. — Ничего я за тебя сегодня не сделаю. Никогда больше». И, сделав глубокий вдох, она направилась не к своему столу, а к выходу на пожарную лестницу. Ей нужен был воздух. Ей нужно было остаться наедине с этой невероятной, чудовищной, прекрасной реальностью. И начать составлять план. Первый день её второй жизни только начинался, и он не принадлежал никому, кроме неё самой.