Четыре года он был калекой, прикованным к креслу, — пока чужой голос в голове не назвал его Жнецом и не поставил на ноги. Теперь он видит суть тварей из мрака, их слабости и их страх, а девять его предшественников уже поплатились за слабость или жалость. Он не повторит их ошибок: за маской заботливого брата скрывается охотник, готовый стереть в пыль любого, кто тронет его единственную родню. Сколько тайн выдержит его хрупкий мир, прежде чем цена молчания станет неподъёмной?

Четыре года он был калекой, прикованным к креслу, — пока чужой голос в голове не назвал его Жнецом и не поставил на ноги. Теперь он видит суть тварей из мрака, их слабости и их страх, а девять его предшественников уже поплатились за слабость или жалость. Он не повторит их ошибок: за маской заботливого брата скрывается охотник, готовый стереть в пыль любого, кто тронет его единственную родню. Сколько тайн выдержит его хрупкий мир, прежде чем цена молчания станет неподъёмной?