Пятицветный олень и не подозревал, что его уже записали в «олени-похитители». Он всё ещё ликовал, найдя сразу двух попутчиков-даосов.
Чем глубже они заходили в лес, тем плотнее становилась духовная энергия. Сюй Чан то и дело замечал на земле драгоценные травы — как знакомые, так и те, названий которым он не знал. Рядом журчал ручей.
Когда Сюй Чан, Е Цинмэй и пятицветный олень вышли на широкую поляну, перед ними внезапно открылась поразительная картина.
Здесь уже собралось множество зверей и духов; все вели себя мирно и тихо. Даже фазан и ласка, в обычное время заклятые враги, сейчас чинно сидели бок о бок. А впереди, в центре этого круга из лесных обитателей, возвышался каменный помост. На нём, скрестив ноги, сидел юноша в чёрно-белом даосском облачении с венцом в виде лотоса на голове.
С лёгкой улыбкой на губах он вещал голосом, звучным и чистым, словно цветок лотоса. Казалось, это был сошедший на землю небожитель.
Е Цинмэй, едва взглянув на юношу, на миг замерла. Почему ей кажется, что он так похож на одного известного ей обманщика и самозванца?
— Это и есть Цзян Шаньцзюнь? — спросила она.
— Дерзость! Это господин Горный Владыка! — полуприподнявшись, прошипел змей-дух длиной в два чжана. Его голос был человеческим.
Произнеся это, он тут же повернулся обратно, вновь с головой уйдя в проповедь Владыки.
Цзян Шаньцзюнь тоже заметил двоих людей и оленя. В его глазах промелькнула тень воспоминаний. Когда-то, давным-давно, точно так же двое людей пришли осенней порой на Безымянную гору и спасли его из пасти чудовища. И благодаря милости одного из них он получил способ изменить свою судьбу и переродиться.
— Что ж, на сегодня проповедь окончена, — произнёс он. — Смиренный даос будет появляться здесь в час Ю ещё семь дней подряд. Те, кто желает вместе со мной постигать Великий Путь, могут приходить сюда.
Его слова вывели из забытья множество зверей, до того погружённых в созерцание Дао. Они очнулись и с неохотой посмотрели на Цзян Шаньцзюня. Те, кто умел говорить, наперебой благодарили господина Владыку; те, кто не умел, молча кланялись ему в знак почтения.
— Я… я… я что-то пропустил? — растерянно пролепетал пятицветный олень.
— Ты упустил свой шанс стать бессмертным, — Е Цинмэй, глядя на этого милого оленёнка, не удержалась от шутки.
— Подле меня не хватает одного послушника, — заговорил Цзян Шаньцзюнь. — Я вижу, что твой нрав и дарование весьма неплохи. Желаешь ли ты стать моим учеником и служить мне?
Пятицветный олень, услышав это, пришёл в неописуемый восторг и тут же преклонил передние ноги.
— Оленёнок согласен, согласен! Благодарю, господин Владыка… Благодарю за милость, Учитель!
— Такова наша с тобой судьба, — заключил Цзян Шаньцзюнь и лишь после этого перевёл взгляд на Сюй Чана и Е Цинмэй.
Пока он говорил с оленем, они не чувствовали никакого давления. Но теперь, оказавшись под пристальным взглядом Владыки, оба ощутили, как их конечности начинает бить неудержимая дрожь.
— Господин… господин Горный Владыка… — Сюй Чан глубоко вздохнул и, превозмогая давление, с трудом выговорил.
Цзян Шаньцзюнь мягко улыбнулся:
— Не стоит так тревожиться. Зовите меня Цзян Бай.
Сюй Чан лишь горько усмехнулся в ответ.
Цзян Шаньцзюнь, он же Цзян Бай, продолжил неторопливо:
— С тех пор, как я обрёл сознание, смиренный даос не причинил вреда ни одной невинной душе. Мой хозяин, помня о нашей дружбе в годы моей юности, даровал мне право стать духом-хранителем этой Безымянной горы.
При слове «хозяин» в его глазах отчётливо промелькнули ностальгия и тоска.
Сюй Чан и Е Цинмэй слушали, внутренне содрогаясь. Сколько же смысла было в словах этого Цзян Шаньцзюня!
— Я всегда жил в уединении в лесах, лишь изредка, совершая прорыв в развитии, являл себя миру. Так было до времён династии Юань, когда духовная энергия в мире начала иссякать, а Великий Путь — отступать, словно морской прилив. Я был бессилен противостоять столь великим переменам и мог лишь погрузиться в сон, от которого очнулся только теперь.
Казалось, Цзян Бай очень давно не говорил с людьми — он без умолку рассказывал и рассказывал. Сюй Чану и Е Цинмэй оставалось лишь слушать с натянутыми улыбками, не смея его прервать, чтобы не навлечь на себя гнев этого господина.
Когда Цзян Бай наконец выговорился, прошло уже около получаса.
Лишь тогда Е Цинмэй с любопытством спросила:
— Владыка… господин Цзян Бай, ваш хозяин, о котором вы говорили, — это Великий Мастер Сюань И из школы Маошань?
Сюй Чан мысленно застонал. Матушка родная, ну зачем ты лезешь? Эти духи и звери, которых люди использовали как рабочую скотину, наверняка давно затаили обиду. Сейчас ты напоминаешь ему о бывшем хозяине — жди беды!
Однако Сюй Чан быстро понял, что ошибся. Цзян Бай не только не разгневался, но, напротив, на его лице отразилась гордость, словно он говорил о чём-то очень почётном.
— Верно. Младший брат тогдашнего главы школы Маошань, Великий Мастер Сюань И, и был моим хозяином! Пробудившись, я вознамерился покинуть гору, чтобы отыскать его.
— Покинуть гору, чтобы отыскать? — в один голос воскликнули Е Цинмэй и Сюй Чан.
Но думали они о разном. Сюй Чан размышлял о том, что если такой могучий дух выйдет в мир и что-нибудь замыслит, его, скорее всего, никто не сможет остановить. А Е Цинмэй поразилась другому: неужели патриарх времён династии Тан и вправду мог дожить до наших дней?
— Господин Цзян Бай, вы говорите, что патриарх Сюань И… он всё ещё может быть жив? — нетерпеливо спросила она.
Услышав, как она обратилась к нему, Цзян Бай пристально посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнули вертикальные зрачки.
— Так ты, оказывается, последовательница школы Маошань. Хотя, похоже, ещё не прошла обряд посвящения.
Е Цинмэй смутилась:
— Да, это так.
Цзян Бай лишь удостоверился в её принадлежности к школе и не стал заострять на этом внимание.
— Именно! Мой хозяин достиг непостижимых высот, он был непобедим в свою эпоху и давно преодолел великое бедствие Пяти Признаков Упадка, войдя в Царство Яншэнь. Его тело и душа нетленны, нерушимы, так что он, разумеется, всё ещё в этом мире!
Царство Яншэнь!
Сюй Чан не понял, что это значит, но Е Цинмэй, как ученица Маошань, конечно же, слышала об этом на занятиях. Семь ступеней Дао — систему развития, объединившую все существовавшие пути, — создал именно патриарх их школы. Последней, седьмой ступенью, было Царство Изначального Духа.
Говорили, что для достижения этого уровня нужно было преодолеть бедствие Пяти Признаков Упадка. Тот, кому это удавалось, достигал Царства Яншэнь, обретая свободу и вечную жизнь в гармонии с миром, неуязвимый для любых сил.
Однако, когда наставники рассказывали об этом, Е Цинмэй не слишком-то верила. Если всё так, то где же теперь все древние святые, будды и патриархи великих школ? К тому же, по слухам, даже сам создатель семи ступеней Дао не достиг Царства Яншэнь, а лишь теоретически его описал.
Поэтому сейчас, услышав от Горного Владыки, что его хозяин, возможно, всё ещё жив и даже достиг Царства Яншэнь, Е Цинмэй отнеслась к этому с большим сомнением.
Владыка, конечно, заметил её недоверие, но не придал этому значения.
Как можно увидеть пейзаж с вершины, не достигнув её?
Даже он, Цзян Бай, потративший тысячи лет и владевший истинной даосской техникой дыхания, дарованной хозяином, к настоящему времени едва достиг порога шестой ступени — Царства Небесного Моста. Если бы не статус духа-хранителя горы, продлевавший его жизнь, он бы скончался от старости ещё несколько сотен лет назад.
Обновлено: 21.01.2026