Жизнь в пещере для Малика и Синдбада вошла в свой странный, размеренный ритм.
Пусть им и приходилось несладко – выживать, да еще и постоянно заботиться о Худе, – забрезжила надежда, что из этой дыры все-таки удастся выбраться живыми.
Пещеру они полностью расчистили к концу первого дня.
Эту задачу они сочли первоочередной сразу после своего импровизированного купания.
Малик, за которым тенью следовал Синдбад, углубился в пещеру, освещая путь факелами, наскоро собранными из древесной коры и обрывков ткани.
Чем глубже они заходили, тем более причудливыми становились своды.
Острые сталагмиты торчали из земли, словно обломки зубов, а стены местами сужались так, что приходилось протискиваться боком.
А запах… он был чудовищен.
Ничего хуже они в своей жизни не нюхали.
Чем ближе они подходили к цели, тем сильнее становилась вонь – будто кто-то выжал мокрые носки гниющего трупа, бросил их в болото, оставил мариноваться на пару месяцев, а потом поджег все это веселья ради.
Об источнике запаха они старались не думать – и так было понятно, в чем дело.
Все их мысли были сосредоточены на том, чтобы подавить рвотные позывы.
Слово «осторожность» испарилось из их лексикона; хотелось лишь одного – поскорее со всем этим покончить.
Тварей на месте не было – во всяком случае, пока.
Свет Шамса еще не заглянул в Аль-Фавра, так что чудовища отсиживались где-то в своих ночных убежищах.
А вот их логово… да, его ни с чем было не спутать.
Пол был усеян всевозможными костями – одни выбеленные временем, другие – пугающе свежие.
Синдбад случайно пнул что-то маленькое – то, что он надеялся принять за камень, – и замер, когда понял свою ошибку.
Это была не кость. Это была крошечная, острая челюсть.
Он поморщился.
Находка, конечно, была жуткой, но она о многом говорила.
Эти твари были умны – по крайней мере, достаточно, чтобы держать источник воды поблизости.
А их еда? Судя по костям, все, что движется.
Искатели, однако…
Малик присел на корточки, подбирая окровавленный клочок ткани, расшитый знакомыми узорами.
Искатели были их деликатесом.
Он вздохнул и выпрямился. Лицо его было бледным, но решительным.
— Ладно, новости не лучшие, — произнес он, осторожно перешагивая через особенно крупное ребро, — но, по крайней мере, они, похоже, не гнездятся здесь постоянно.
Дрожащий Синдбад бросил на него взгляд.
— Т-ты слишком оптимистичен для того, кто стоит на кухне у монстров.
— Оптимизм – это трусость с улыбкой на лице. Это не…
Малик осекся. Его голова резко дернулась в сторону груды странных фруктов, сваленных в дальнем углу.
— Хм… Похоже, некоторые из них веганы.
— …
Синдбад не ответил.
Ни шутки, ни смешка, ни радости – даже тени веселья не промелькнуло на его лице.
Он просто смотрел на братика с каменным выражением.
Малик пожал плечами и направился к куче фруктов.
— Так, берем несколько штук и возвращаемся.
— Думал, ты никогда этого не скажешь!
...
Разведав пещеру и разобравшись с водой, они перешли к «менее насущным» делам.
К своему рациону.
Так что второй и третий дни прошли в основном в поисках различной еды.
Худа, как оказалось, была весьма привередливой клиенткой.
Ей не понравилось ничего из того, что они принесли в первый раз.
Даже позже, когда они обнаружили на краю рощи несколько плодовых деревьев и притащили оттуда странные, луковицеобразные плоды, грибы и какие-то чудные ягоды, Худа откусывала кусочек, корчила невообразимо кислую мину и бормотала:
— Мне не нравится.
В первый раз Малик хмыкнул.
Во второй – закатил глаза.
На третий раз он застонал.
— Девчонка, тебе вообще хоть что-нибудь нравится?
— …Угу… Нет.
Худа воротила нос от протянутого ей фрукта, обхватив себя руками.
— Я… хочу… вкусное.
Малик моргнул.
— Вкусное? Ты думаешь, я от тебя что-то прячу, идиотка? Думаешь, у меня за тем камнем припрятан жареный цыпленок?
— …Мо… жет.
— Ахахахахаха~!
Синдбад расхохотался так сильно, что едва не подавился своей сомнительной ягодой.
Малик застонал еще громче, проводя ладонью по лицу.
— Ненавижу детей.
Мальчик вытер слезы смеха.
— Нет, не ненавидишь. Ты нас любишь.
— Заткнись, ягодник.
— Эй~… ты ведь не стал отрицать.
Цокнув языком, Малик отломил большой кусок фрукта и с вызовом откусил.
На вкус он был как горькая земля, смешанная с сожалением.
— Кх…
Его чуть не стошнило.
Ухмылка Синдбада стала шире.
— Вкусно, правда?
\*\*\*
{Снаружи Проекции}
— Леди Худа и впрямь была такой несносной?
— Похоже на то.
— Удивлен, что этот паренек, Синдбад, так стойко все переносит.
— И я… Хотя на его фоне Леди Худа выглядит еще хуже.
— Это же готовая катастрофа. С одной стороны – пацан, едва выживавший на объедках, с другой – избалованная девчонка, которой все подносили на блюдечке.
— Ну да. Она же из Ас-Сайф. Чего еще ждать? Синдбад просто исключение.
— Она выросла в роскоши, жила жизнью султанов – как ей понять горе нищих?
— Эй, заткнитесь, твари! Голов лишиться захотели?
— Идиоты.
— Но ведь это правда. Зачем он вообще возился? Он спас ей жизнь не раз, а дважды. Я бы сказал, этого более чем достаточно.
— Верно. Будь я на его месте, ни за что бы не стал нянчиться с какой-то богачкой.
Пока в толпе старших магов шел ропот, Худа хранила молчание, держа своих людей в узде.
Новой кровавой бани ей не хватало.
Да и, честно говоря, их слова ее не злили.
Они были правы, абсолютно правы.
Вместо гнева она чувствовала лишь вину.
\*\*\*
{Внутри Проекции}
И все же Малик и Синдбад не сдавались.
Они расширили зону поисков, осторожно пробуя каждый найденный фрукт, чтобы убедиться, что он не ядовит.
К концу третьего дня они собрали небольшой запас съедобных, хоть и не особо вкусных, припасов.
— Так…
Малик сунул ей в рот странного вида корень, который только что выкопал.
— Это ужин. Приятного аппетита.
Худа, как и ожидалось, нахмурилась, но на этот раз съела почти без жалоб.
Прогресс.
Четвертый и пятый дни ушли в основном на составление карты местности.
Причина была очевидна.
Малик давно это заметил, но только сейчас у него появились силы заняться этой проблемой.
Каждый раз, когда они выходили за пределы рощи, ландшафт менялся.
То, что вчера было плоскими, поросшими травой холмами, на следующее утро могло превратиться в скалистые утесы или песчаные дюны.
Как сказал юный Синдбад ночью пятого дня:
— Как будто… оно движется. Будто земля живая или что-то в этом роде.
Так и было.
— …Верно, только не «как будто», — пробормотал Малик.
— Она и есть живая. Вероятно, это результат тех аномалий эфира, о которых ты мне рассказывал… Или чего-то похожего.
Синдбад моргнул.
— Ж-жутко-то как.
— Ага. Жутче, чем твоя уверенность во вкусности корней.
— Э-э-эй, тот корень был что надо! Я от своих слов не отказываюсь.
Малик закатил глаза, но ничего не ответил, уставившись на окружавшие их скалы, казалось, бесконечные.
Синдбад последовал его примеру, или, по крайней мере, попытался, но уже через пару минут заскучал.
— И что нам делать? Навеки остаться в нашей рощице?
Обновлено: 20.01.2026