Глава 22 — Глава 22. Кроме травы — ничего

\*\*\* {Внутри Проекции} Малик медленно открыл глаза, и его тут же ослепил яркий свет звезды. От тупой боли, пронизывающей все тело, даже это простое движение показалось подъемом на гору. Он опустил взгляд и увидел, что Синдбад, которого он все еще прижимал к груди, смотрит на него снизу вверх. В его огромных, полных слез глазах плескалось столько чувств, что Малик невольно поморщился. — Опять плачешь… Голос Малика был грубым и скрипучим, но он заставил себя улыбнуться. — Что, думал, мне конец? Синдбад шмыгнул носом и вытер лицо тыльной стороной ладони, оставляя на щеках грязные разводы вперемешку с высохшими слезами. — Ты выглядел как мертвый! Малик слабо усмехнулся. — Мертвые не просыпаются, малец. — Да ты даже не дышал! — выкрикнул в ответ Синдбад. Его голос сорвался на полуслове, словно он пытался одновременно кричать и плакать. — Хм, резонно. Малик чуть шевельнулся – и тут же пожалел об этом. Новые волны боли вспыхнули в теле, словно фейерверк, но он подавил стон. — Но, знаешь, бог троицу любит, а десятый раз – тем более, так? Синдбад свирепо посмотрел на него. — Десятый раз? Я… я понятия не имею, что это, черт возьми, значит, но могу сказать одно: это не смешно. — А я и не говорил, что смешно. Малик на несколько секунд прикрыл глаза, будто даже держать их открытыми было непосильной задачей. Именно тогда он заметил, что его левая рука по-прежнему обнимает детей. Со стоном он разжал объятия, и те двое тут же безвольно повалились на бок. Он приподнялся на локтях, морщась от пронзившей его боли, но проигнорировал ее. По привычке его взгляд обежал окрестности и остановился на Худе. — Похоже, вы двое решили, что я ваша личная грелка, да? Она свернулась калачиком у него под боком, ее маленькая ручка вцепилась в остатки его рваной одежды. На мгновение по его лицу скользнула слабая улыбка. Едва заметная, но она была. Затем его взгляд переместился на Синдбада, и улыбка исчезла. В памяти всплыло воспоминание. — Ты в порядке? Никаких эфирных плетей, сломанных костей или чего-то в этом роде? Синдбад помедлил, а затем кивнул. — Я-я в порядке. А т-т-ты? — Я? — Малик горько рассмеялся. — Я ходячая катастрофа. Давай, помоги мне. Синдбад вскочил на ноги и, слегка покачиваясь, схватил Малика за руку. Вместе им удалось усадить его. Малик резко зашипел и посмотрел на свою ногу, из которой под совершенно неправильным углом торчала кость. — Это… это выглядит нехорошо, — пробормотал Синдбад с таким видом, будто его вот-вот стошнит. — Да уж, не то слово, — отозвался Малик, наклоняясь и хватаясь за кость обеими руками. — Стой, ты что…? ХРУСТЬ! — Твою ж… Малик прикусил язык, вправляя кость на место. Перед глазами все поплыло. Он тяжело дышал через нос, чувствуя на языке вкус крови. — Ты в порядке?! — вытаращив глаза, спросил Синдбад. — Как огурчик… А теперь дай мне секунду. Оторвав клочок от своей одежды, Малик протер им раны на спине, стирая остатки крови. Затем, после нескольких минут, наполненных хрустом и кряхтением, он сумел подняться на ноги, хотя каждое движение по-прежнему отзывалось невероятными разрядами боли во всем теле. — Так, сейчас я… Он наклонился, пытаясь поднять Худу. Руки напряглись, но у тела были другие планы. Как только он попытался оторвать ее от земли, его колени едва не подогнулись. — Дерьмо… Малик с трудом устоял на ногах, оперевшись о ближайшее дерево. Он разочарованно фыркнул и покачал головой. — Ладно, хорошо. План Б. Пошли, нам нужно найти где-нибудь укрытие. Синдбаду не нужно было повторять дважды. Он молча опустился на колени, осторожно поднял Худу и закинул ее себе на спину. Малик кивнул – он явно был благодарен, но слишком упрям, чтобы сказать это вслух. Прихрамывая, он пошел вперед, вглубь рощи, а Синдбад последовал за ним. \*\*\* {Снаружи Проекции} — …Вот это да. — Неудивительно, что он стал султаном. — После всего, что он пережил, он смеется, будто ничего не случилось. Еще и шутит. — Да, словно его это даже не задело. — Он и правда обычный попрошайка? Не может быть. Даже самые крепкие дети из сильнейших семей на такое не способны. — Ну серьезно, его выдержка? Это просто другой уровень. Честно говоря, она лучше, чем у половины новичков в нашей гильдии. — Согласен. Не может такой человек быть из ниоткуда. Ни один обычный ребенок не выживет после такого и не сохранит вид неприкасаемого. Те, кто не питал особой злобы к султану, начали расточать комплименты. Но в отличие от обычных подхалимов Зафара, это была не просто лесть – слова шли от сердца. Хотя все они считали его злом, похвала невольно срывалась с их губ, словно разум отказывался отрицать то, во что верило сознание. Тем временем в передней части зала кое-кто не принимал участия в общей болтовне. Сжавшись в комок, она спрятала голову в коленях. Ее пальцы вцепились в ткань платья, а взгляд метался от пола к проекции, будто она пыталась в чем-то себя убедить. «Я знаю… я знаю, он не взял их с собой…» Это была Худа, и ей было нелегко. «Но… дядя был добрым. Он, должно быть, очень им помог, прежде чем уйти… Должно быть…» Она крепко прикусила губу, пытаясь успокоиться, но ее дыхание только учащалось. «Я уверена». Но сколько бы она ни пыталась в это поверить, дрожь в ее руках говорила об обратном. — Я… уверена. \*\*\* {Внутри Проекции} В центре рощи их ждал сюрприз. Под сенью деревьев скрывался вход в подземную пещеру. Веявшая оттуда прохлада была настоящим благословением после палящего зноя снаружи. Малик, не колеблясь, похромал вниз по неровному склону. Синдбад и Худа следовали за ним. Пещера оказалась просторной, ее стены тускло поблескивали от влаги. Синдбад уложил Худу на гладкий камень, и Малик со стоном опустился рядом с ней. Он откинул голову назад и попытался отдышаться, его грудь тяжело вздымалась и опадала. Тихо… спокойно. «Это… стоп, нет». Но это чувство развеялось, когда он наконец заметил, что кожа Худы неестественно горячая. Малик понял это так поздно лишь потому, что, казалось, успел забыть, что такое «прохлада». И теперь, когда это ощущение вернулось, он наконец осознал. Он коснулся ее лба, и его сердце ухнуло вниз. — У нее жар… наверное, заболела еще вчера. \*\*\* {Снаружи Проекции} — Неудивительно, что она ничего не помнила… она все это время болела. — Так ты хочешь сказать, что они оставались там надолго? — Может быть. На данном этапе мы больше не можем доверять всему, что говорила об этом Леди. Это было едва уловимо, произносилось шепотом лишь немногими, но сомнение, подобно лесному пожару, распространялось по толпе. Снова и снова слова Худы оказывались неверными, разбиваясь вдребезги одно за другим, и что теперь? Теперь они узнают, что ее дяде – самому чертову султану – потребовалась целая вечность, чтобы добраться до Первого Слоя Аль-Фавры. «Что это?» «Шутка?» «Он что, в пробку попал?» Все понимали, что не стоит произносить правду вслух, но и так все было ясно. Сторонники Худы тоже это понимали. Они ничего не могли сказать, как и их Леди. Худа сидела неподвижно и молча, опустив голову. Лицо ее было бледным. Она ни с кем не встречалась взглядом. Не пыталась объясниться. Она просто сидела, обхватив колени, будто это было единственное, что связывало ее с реальностью, и молилась. «Дядя… пожалуйста!» – кричали ее мысли. «Хоть что-то одно. Пусть хоть что-то одно окажется правдой. Пожалуйста… иначе… я не знаю…» Худа не знала, как долго еще сможет держаться. \*\*\* {Внутри Проекции} Малик повернулся, чтобы сказать об этом Синдбаду, но мальчик уже спал, свернувшись калачиком рядом с сестрой – усталость наконец взяла свое. — Неудивительно. Он тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. — М-м-м… Тихий стон вновь привлек его внимание к Худе. Ее губы шевелились, едва выговаривая слова: — Воды… мне нужна… вода… У Малика сжалось в груди. «Постойте-ка…» Он потянулся за флягой, спрятанной под одеждой, но нашел лишь несколько сухих осколков. — Черт. Отбросив бесполезные черепки, он, опираясь на стену, заставил себя встать. Малик выковылял из пещеры; тело ломило, словно он только что схватился с горой – и проиграл. Каждый шаг был битвой, ноги дрожали и грозили подкоситься. Он брел сквозь рощу, вглядываясь в тени между деревьями, словно те могли вдруг исторгнуть из себя то, что было ему нужнее всего. — Ну же, хоть один паршивый фрукт. Малик обшарил нижние ветки. Пальцы скользили по сухой коре и ломким листьям. Ни чудной ягоды. Ни жука. Деревья, казалось, насмехались над ним, возвышаясь во всей своей бесполезности. — Конечно… легко никогда не бывает. Он пнул торчащий из земли корень, но тут же пожалел об этом: запрыгав на одной ноге, он почувствовал, как острая боль пронзила пальцы. — Ай! Ах ты, тупой… аргх! \*\*\* {Снаружи Проекции} Большинство не могли сдержаться – они смеялись то ли вместе с ним, то ли над ним, наслаждаясь редкими мгновениями разрядки. — Аха-ха-ха! Надо же, даже он на такое способен, а? — И не говори! Я почти забыл, что султан был всего лишь ребенком! — Да… трудно в это поверить, особенно глядя на его глаза. — То, как он смотрел на тех работорговцев… бр-р. — Хех, и не говори. Словно смотришь на двух совершенно разных людей. Даже те, кто когда-то был к нему ближе всех – его ученица и бывшая жена, – которые всю проекцию сдерживали слезы, вдруг улыбнулись. Мягкими, хрупкими улыбками, выдававшими тихое облегчение. На одно мгновение тяжелый, удушливый воздух в зале рассеялся. \*\*\* {Внутри Проекции} Ведомый упрямством, а может, просто не желая сдаваться, Малик шел дальше. Он продирался сквозь кустарник, проклинал цеплявшиеся за одежду лианы и даже пытался втянуть носом воздух, как дикий зверь, в надежде уловить запах воды. Ничего. Даже намека на влажный ветерок. И когда он наконец выбрался из рощи, то замер на месте. — Да вы издеваетесь.