— Ч-ЧТО ОН СДЕЛАЛ?! — взвизгнул один из ее верных последователей, схватившись за грудь, словно его смертельно ранили.
— Все в порядке! В порядке! — тут же встрял другой, отчаянно пытаясь спасти ее честь.
— Главное ведь смысл! Путеводная звезда! Оно означает путеводную звезду! Разве не прекрасно?!
— БОЖЕСТВЕННО! — с лихорадочным кивком подхватил кто-то еще; с его лица градом катился пот.
— Да какая, в самом деле, разница, откуда оно взялось? Это символ! Поистине, божественное совпадение!
— Все дело в намерении! Это имя вдохновляет! Это маяк надежды! Звезда в бескрайней тьме!
Сторонники Худы цеплялись за эти объяснения, как за спасательные круги, выдавая все более и более грандиозные трактовки.
— Имя, достойное той, кому суждено вести за собой! Вести наш народ к величию!
Но их голоса утонули в отчетливых смешках.
Зафар ан-Надир, «Герой» этого мира, улыбался, глядя, как тонет репутация его мнимой подруги.
Ситуация, хоть и скверная для их коалиции, тешила его самолюбие.
В конце концов, его-то имя было особенным, ведь он – Победа, Триумф и Драгоценность.
— Хм-м… — протянул он, а язык его извивался, точно змея. — Так великий Злодей решил назвать нашу Леди в честь… таксомоторной компании?
Хотя он сказал это в шутку, к нему присоединился незнакомец. Медленно хлопая в ладоши, он источал неприкрытый сарказм:
— Воистину, лорд Зафар, это очень вдохновляет. Ничто так не кричит о «благородстве», как паршивая поездка по закоулкам Завайи.
— Заткнись, Азим! Уж ты-то, из всех присутствующих в этом зале, права голоса не имеешь! — выпалил один из людей Худы, побагровев от ярости.
— К тому же, такому, как ты, всей глубины не понять!
— …Глубины?
Азим откинул назад свои длинные, заплетенные в хвост черные волосы, спускавшиеся до самых лодыжек.
От этого движения звякнуло золото на его шее и предплечьях – достаточно громко, чтобы раздосадовать всех вокруг.
— О, глубина здесь есть, не спорю. Глубина плохой шутки.
Последователям и сестрам Худы до смерти хотелось впечатать ему кулаком по лицу, но они были достаточно умны, чтобы не нападать.
Хотя он и выглядел как крикливо одетый и не слишком мускулистый юноша, одного взгляда его красных, с кольцами вместо радужки, глаз хватало, чтобы держать их на расстоянии.
Более того, именно этот человек сопровождал Малика всю его жизнь в качестве султана.
Он был правой рукой Малика, тем, кто надзирал за всеми смертями и разрушениями.
Многие считали, что он должен был умереть там же, рядом со своим господином, но некоторые, более справедливые, не согласились с этим, отложив его казнь на потом.
Будет правильно, если он сперва увидит смерть Малика; в конце концов, его тоже предали.
— Что, язык проглотили?
— Да ты скажи еще ра…
— Хватит!
Голос Худы полоснул по хаосу, словно кнут.
Все в ее ближайшем окружении замерли, подражая застывшему мгновение назад миру.
Лицо ее стало свекольно-красным, таким красным, что даже самые спелые помидоры обзавидовались бы.
Но выражение? Чистое отчаяние.
— Вы все меня позорите.
Сначала она смерила взглядом своих сторонников.
— Прекратите выворачивать все наизнанку. Это просто имя, а не пророчество!
Затем ее взгляд обратился к Азиму, а голос упал до куда более опасных тонов.
— А ты… заткнись, пока я не засунула твой змеиный язык тебе в глотку.
Азим моргнул. Его ухмылка дрогнула лишь на мгновение, после чего он в притворном жесте поднял руки, сдаваясь.
— Справедливо.
Худа вздохнула, ущипнув себя за переносицу.
— Малик дал мне имя. Вот и все. И да, может, оно и от службы такси, но какая разница? Теперь оно мое.
Она обвела взглядом зал, бросая вызов любому, кто осмелился бы возразить.
— Давайте сосредоточимся на том, что важно, хорошо? Например, на том, что он вот-вот бросит нас! Вот что меня волнует, а не какое-то дурацкое такси!
С этими словами она скрестила руки на груди и снова посмотрела на Проекцию, явно покончив с разговором.
На мгновение в зале воцарилась тишина – все были слишком ошеломлены или напуганы, чтобы ответить.
А затем кто-то прошептал:
— Но если честно… оно и вправду очень красивое.
Худа застонала, закрыв лицо руками.
Ей срочно нужны были новые последователи.
***
{Внутри Проекции}
Глаза Синдбада расширились, и они оба тихо рассмеялись, стараясь не разбудить Худу.
— Ладно! — прошептал Синдбад, протягивая мизинец. — Клянешься на мизинчиках?
Малик усмехнулся и протянул свой мизинец навстречу мальчику, но, не успев скрепить уговор, замер.
Его слух уловил безошибочный звук шагов, эхом разнесшийся за дверью комнаты, и улыбка мгновенно сошла с его лица.
— Тш-ш-ш… — прошептал он, быстро натягивая на них одеяло и толкая обоих глубже в кровать.
Он крепко, но бережно прижал Синдбада к себе, зажав ему рот ладонью.
Дверь со скрипом отворилась.
— Никак, э-э, не привыкну к этому месту…
— Дерьмо какое-то, еле держится~.
В комнату, пошатываясь и бормоча невнятицу, ввалились трое мужчин.
Желудок Малика скрутило при виде них.
Проклятые пьянчуги, работорговцы – опасные и доведенные до отчаяния.
Они были на последнем издыхании, у них явно не осталось других вариантов.
— Все еще мочой воняет, — рассмеялся один из них, забавы ради пробив ногой дыру в деревянной стене.
— А то. Эй, где этот мелкий крысеныш? Он нам должен.
Малик слегка приподнялся, готовый в любой момент стать живым щитом между мужчинами и детьми.
— Я уже заплатил за прошлую неделю. За следующим платежом вы должны были прийти завтра.
— Да неужели?
— Да, а сегодня у меня ни шиша, так что валите на хрен и дайте поспать.
Первый мужчина прищурился и шагнул ближе.
— А что это у тебя под одеялом? Опять еду прячешь?
Малик заставил себя рассмеяться.
— В прошлый раз я усвоил урок, не так ли? Никакой еды. Просто пытаюсь согреться.
Мужчина еще мгновение смотрел на него, а затем разразился громким, противным хохотом.
— Вот и хорошо, если не хочешь, чтобы тебе снова ноги переломали!
Второй присоединился к нему, и Малик затаил дыхание в надежде, что они уйдут.
Но как раз в тот момент, когда они уже собирались выйти, тишину расколол тихий звук.
Мягкое, сонное бормотание.
Это была Худа.
«…Твою мать».
Кровь застыла в жилах Малика.
Мужчины замерли, их головы резко повернулись обратно к нему.
— Ты солгал.
Обновлено: 20.01.2026