— Разбиться на пары для тренировки тайдзюцу, — продолжил ниндзя-новичок. — Последние десять сегодня останутся без ужина.
Около тридцати ребятишек с ничего не выражающими лицами разбились на пятнадцать групп. К детям постарше никто не смел подходить, а те, что помладше, были напуганы — очевидно, это была далеко не первая так называемая тренировка тайдзюцу.
Пятнадцать пар встали друг напротив друга. Чунин-новичок кивнул и взмахнул рукой.
Дети из приюта начали неуклюжую, но яростную драку. Никто не хотел оставаться голодным, ведь все они прекрасно знали, насколько мучителен голод.
Вскоре больше десяти детей уже были в синяках и ссадинах. У одного, кому досталось больше всех, глаз так заплыл и посинел, что совсем не открывался, но он все равно отчаянно пытался дать сдачи. Наблюдавший за ними чунин и не думал останавливать бойню.
— Умэ, я правильно помню, что приют открыли меньше недели назад? Разве тайдзюцу не должны преподавать в Академии ниндзя?
Выслушав объяснения Умэ, Дада понял, по какому принципу работает приют Деревни Скрытого Облака.
Что такое приют? Естественно, это место, где содержат сирот. Но откуда берутся сироты?
В мире ниндзя шанс попасть в приют выпадает лишь тем, у кого есть талант стать шиноби. Огромному множеству обычных сирот, десяткам тысяч детей, нет дела ни до кого. Ни одна скрытая деревня не станет тратить деньги и силы на воспитание тех, кто неспособен стать ниндзя, если только это не дети павших в бою соратников.
Сейчас в мире шиноби царил мир. Большинство из этих тридцати детей были собраны из Страны Молний и соседних малых государств. Кто-то осиротел из-за голода, чьи-то семьи пострадали во время выполнения ниндзя своих миссий, а кого-то и вовсе бросили.
По сути, они были счастливчиками, которым больше не нужно было бояться голодной смерти. Их ровесникам же предстояло и дальше бороться за выживание, драться до крови за кусок хлеба и в итоге умереть в какой-нибудь всеми забытой канаве или пещере.
Небольшая часть детей была потомками ниндзя из Деревни Скрытого Облака. В мирное время их было немного, но все они без исключения были выходцами из простолюдинов. Если погибал ниндзя из клана, его детей брали на воспитание сородичи. В худшем случае их все равно не отправляли в приют. Сюда попадали только те сироты, чьи отцы были простолюдинами, и у кого не нашлось родственников, пожелавших их приютить.
Деревня воспитывала этих детей с одной целью — сделать из них ниндзя. И хотя Деревня Скрытого Облака не доходила до того, чтобы, подобно Конохе, открыто готовить из сирот пушечное мясо или ставить на них опыты, здесь тоже царила военная дисциплина.
Сам приют был создан по образцу Конохи. Хоть это и принесло деревне некоторую долю доброй славы, особого значения этому месту верхушка Деревни Облака не придавала. А чунин-инструктор, очевидно, был человеком недалеким.
Возможно, с его точки зрения, подвергать детей, которые и недели не пробыли в деревне, военной муштре было совершенно нормально.
Но Дада чувствовал, что что-то здесь не так.
То ли из-за предчувствия грядущих проблем, то ли из простой жалости к детям, избитым и валяющимся в грязи, — Дада решил, что такой подход к управлению приютом никуда не годится.
Эти дети прибыли в Деревню Облака меньше недели назад, у них не было ни малейшего чувства принадлежности к этому месту. Они и так были напуганы и сбиты с толку, а их еще и подвергали военной дисциплине.
Да разве так готовят резерв для деревни? Скорее, так воспитывают будущих ниндзя-отступников и расшатывают устои.
«Я понимаю, что приют в Деревне Облака, возможно, еще не самый худший вариант, но это не повод пускать все на самотек».
«Нельзя же вырастить толпу социальных изгоев и ходячих проблем, особенно если в будущем они станут ниндзя!»
Дада скривил губы и повернулся обратно к деревне. Сейчас у него не было ни положения, ни сил что-либо изменить.
Мелкой семенящей походкой Дада вернулся во владения клана Ёцуки. Он зашел к матери, угостил ее сладостями и немного поболтал с ней, после чего откланялся и направился к себе, собираясь продолжить чтение.
Однако, к его удивлению, в его комнатах оказался гость.
— Дада, как продвигается твое обучение? — спросил Третий Райкаге, Эй.
— Все по-старому, — уныло ответил Дада.
Третий Райкаге, да и весь клан Ёцуки, очень интересовался успехами Дады в обучении, но последние несколько лет ничего не менялось.
Хотя с возрастом скорость и количество извлекаемой чакры росли, до заполнения воображаемого «футбольного поля» было еще далеко.
К слову, «футбольное поле» было метафорой самого Дады. Остальные знали лишь, что извлекаемая им чакра куда-то поглощается.
Третий Райкаге задал еще несколько вопросов об обучении, на которые Дада честно ответил, после чего Эй перевел разговор на другую тему.
— Этот блокнот твой? Ты сам придумал какой-то шифр?
Дада посмотрел на блокнот в руках Эя, и у него волосы на голове зашевелились. Его записи!
В блокноте он записывал свои вопросы и впечатления от прочитанных книг, используя китайские иероглифы. В мире Наруто они тоже существовали, но, как и в его прошлой жизни в Японии, выглядели так же, а означали другое. Поэтому Дада использовал родной язык для записей, считая это надежной защитой.
Но, похоже, он недооценил способности ниндзя. Шифрование и дешифровка были обязательными дисциплинами для шиноби, хотя Дада и не представлял, насколько далеко они в этом продвинулись.
Оставалось лишь надеяться, что Эй ничего не понял.
Тем не менее в душе он упрекал Третьего Райкаге. Мало того что взял чужую вещь без спроса, так еще и в открытую спрашивает. Совсем ребенка за человека не считает!
Издевается над ним, потому что он маленький!
— Да, отец. Когда меня что-то трогает в книгах, я это записываю. А этот шифр… я придумал сам, — стиснув зубы, подтвердил Дада.
Эй был немного удивлен. Он был вечно занят работой и, помимо тренировок, почти не интересовался повседневной жизнью своих детей. Сегодня он случайно заглянул к сыну и увидел этот блокнот. Записи в нем поначалу показались полной бессмыслицей, но, используя знание некоторых иероглифов и методы дешифровки ниндзя, он сумел кое-как разобраться в написанном. И пусть это было лишь поверхностное понимание, он уже разглядел кое-что интересное.
А что до личной жизни… Какая личная жизнь может быть у шестилетнего ребенка? Во всяком случае, не в Деревне Скрытого Облака.
Третий Райкаге вопросительно посмотрел на Умэ и получил утвердительный кивок.
Как бы то ни было, шифр был сделан на совесть. Он казался всеобъемлющим, способным вместить огромное количество информации, словно настоящий, живой язык.
Если бы Дада знал, о чем думает Третий Райкаге, он бы, наверное, пробил головой стену. Это и был полноценный и великий язык! А он-то наивно полагал, что писать иероглифами — безопасно.
Ниндзя все-таки на многое способны. Он был слишком неосторожен.
«Опыт — убийственная штука. А уж эти приюты из романов — моя погибель».
Третий Райкаге, ничуть не смущаясь вторжением в чужую личную жизнь, раскрыл блокнот на одной из страниц и ткнул в нее пальцем:
— Здесь ты написал: «Эко… хм… экономика деревни слишком однобока, а риски высоки». Что это значит?
— Отец, я просто так писал… — смущенно пробормотал Дада.
— Ничего, Дада. Отвечай. Считай это проверкой. Ниндзя нужен не только сильный кулак, но и острый ум.
Поняв, что от него не отстанут, Дада замялся.
В блокноте было записано немало важных вещей, и, судя по всему, даже если он промолчит, Эй все равно сможет их расшифровать.
А раз так, то лучше воспользоваться этим случаем, чтобы продвинуть некоторые свои идеи.
В конце концов, в мире, где шестилетних детей отправляют на войну, нет ничего странного в том, чтобы и ему быть немного не по годам развитым.
Обновлено: 21.01.2026