**Глава 57. Раскол**
Человек, который еще несколько дней назад «случайно» сталкивался с ней, принимал её лекарства и обсуждал тонкости шиноби, теперь, оказывается, преспокойно прыгнул в объятия Орочимару?
Абсурдное, жгучее чувство, словно её предал кто-то очень близкий, вонзилось в сердце Цунаде, на мгновение затмив даже вечную скорбь по Като Дану.
— Орочимару!!! — яростный крик, подобно удару грома, расколол тишину переулка.
Двое собеседников одновременно подняли головы. В золотистых змеиных глазах Орочимару промелькнула мимолетная, почти торжествующая усмешка, но он тут же вернул лицу бесстрастное выражение. При этом руку с плеча Лин Мина он так и не убрал.
Лин Мин слегка вздрогнул. Он «посмотрел» в сторону Цунаде. Лицо под бинтами оставалось непроницаемым, но его тело на долю секунды едва заметно напряглось.
Цунаде подлетела к ним стремительным вихрем и, едва не ткнув пальцем в нос Орочимару, прорычала:
— Что ты с ним сделал?! Какой еще мерзкий эксперимент ты задумал?! Предупреждаю, Орочимару, держись от него подальше! Он не один из твоих подопытных кроликов!
Её грудь тяжело вздымалась, золотистые пряди метались от гнева, а в глазах пылала чистая, защитная ярость, истинную причину которой она, возможно, и сама еще не до конца осознала. Орочимару медленно убрал руку с плеча юноши, и на его губах заиграла невинная, но язвительная улыбка.
— Цунаде, к чему такая сцена? — вкрадчиво произнес он. — Мы с Лин Мин-куном лишь ведем… полезную научную дискуссию. Не так ли, Лин Мин-кун?
Он легко перебросил мяч на сторону парня. Цунаде тут же перевела свой испепеляющий взгляд на Лин Мина. В её глазах читался немой вопрос, разочарование и… крошечная, почти незаметная надежда. Надежда на то, что он всё опровергнет. Что скажет, будто это ошибка. Что встанет на её сторону.
Однако молчание Лин Мина длилось не более двух секунд. Он сделал полшага вперед, слегка заслонив собой Орочимару. Этот жест — защитная стойка, инстинктивная реакция — в глазах Цунаде стал окончательным подтверждением того, чью сторону он выбрал.
— Цунаде-сама, вы ошибаетесь, — голос Лин Мина был пугающе ровным. — Орочимару-сама не принуждал меня. Мы сотрудничаем в исследовании теоретических вопросов энергии Инь-тона. Это необходимо для развития моих способностей.
«Сотрудничаем? Теоретические вопросы? Необходимо?»
Каждое слово вонзалось в Цунаде ледяной иглой, остужая её пылающий гнев и убивая ту самую крошечную надежду.
— Развитие?! Да он просто использует тебя! — её голос сорвался на крик. — Неужели ты не видишь?! Его не интересует теория, его интересуешь ты! Твое тело, твои секреты! В итоге он превратит тебя в такое же чудовище, как и всех остальных в его подвалах!
— Цунаде, — голос Орочимару похолодел, в нем зазвучали предупреждающие нотки, — следи за языком. Мы с Лин Мин-куном — равноправные партнеры. Его талант и уникальный взгляд заслуживают уважения. Твои домыслы оскорбительны для нас обоих.
— Равноправные партнеры? Ха! — Цунаде нервно рассмеялась. Она снова посмотрела на Лин Мина, и в её глазах теперь была лишь горечь и обида. — Лин Мин! Очнись! Сотрудничать с ним — это всё равно что добровольно лезть в пасть к тигру! Он обглодает тебя до костей и не подавится! Уходим отсюда. Сейчас же.
Она шагнула к нему, намереваясь схватить его за руку и увести прочь. Но Лин Мин отступил назад, избегая её касания. Этот жест окончательно сжег остатки её самообладания.
— Цунаде-сама, — произнес Лин Мин всё тем же ровным тоном, в котором теперь сквозила непреклонная отчужденность. — Я благодарен вам за заботу и лекарства. Но у меня есть собственный путь и свои критерии выбора. Сотрудничество с Орочимару-сама на данный момент для меня необходимо и полезно. Поэтому… прошу вас, не вмешивайтесь.
«Не вмешивайтесь».
Эти два слова, четкие и холодные, прозвучали как окончательный приговор. Словно ушат ледяной воды вылили на голову Цунаде, мгновенно погасив пожар её ярости и оставив после себя лишь пронизывающий холод и бесконечное… унижение.
Она смотрела на его лицо, скрытое бинтами, на эту непроницаемую маску, а затем на торжествующую, спокойную улыбку Орочимару. В этот миг она почувствовала себя полной дурой. Она металась, злилась, переживала, пошла на открытый конфликт с Орочимару — и ради чего? Чтобы защитить этого парня? А он в ответ лишь сухо попросил её «не лезть не в своё дело».
Её добрые намерения растоптали. Нет, всё было гораздо хуже. Это было самообманом, нелепой попыткой влезть в чужую жизнь. Глупый спектакль одного актера.
Все её чувства — гнев, тревога, разочарование, обида и та глубокая, необъяснимая симпатия, в которой она боялась признаться даже себе — спрессовались в тяжелый холодный камень, застрявший в горле. Она открыла рот, хотела что-то сказать, но не смогла выдавить ни звука. В конце концов, она лишь бросила на Лин Мина последний взгляд — взгляд, в котором смешались боль, непонимание и смертельная усталость.
Затем она резко развернулась, её золотистый хвост хлестнул по воздуху, и, не оборачиваясь, зашагала прочь. Её походка была тяжелой, но спина оставалась прямой — она пыталась сохранить хотя бы крупицу достоинства. Закат отбрасывал её длинную, одинокую и упрямую тень на мостовую.
В переулке снова воцарилась тишина. Орочимару посмотрел на исчезающую фигуру Цунаде и негромко рассмеялся, поворачиваясь к Лин Мину:
— Кажется, наша Цунаде-химе проявляет к тебе весьма трогательную заботу. Это почти мило.
Лин Мин молчал, «глядя» вслед уходящей женщине. В радиусе его «Круга» он ощущал её чакру — бурлящую, хаотичную, а затем резко подавленную, пропитанную густой печалью и гневом.
В его душе не было ни радости, ни печали. Только холодный расчет. Реакция Цунаде выходила за рамки его логических построений, но была объяснима. Её «доброта» была искренней, но опасной — она мешала его работе с Орочимару и могла привлечь ненужное внимание. Разрыв с ней, хоть и был болезненным, в долгосрочной перспективе отвечал его интересам.
И всё же… её уходящий силуэт, пропитанный таким сильным чувством, бросил в омут его ледяного сердца камень потяжелее, чем он ожидал. По воде пошли круги. Но вскоре эта рябь была поглощена безжалостной волей к «Всеведению».
Путь выбран. Слабость чувств — это роскошь, которую он не мог себе позволить.
— Пойдемте, Орочимару-сама, — Лин Мин развернулся к лаборатории. — Мне нужно еще раз проверить параметры третьей схемы тестов.
Орочимару пристально посмотрел на него, и его улыбка стала еще более многозначительной.
— Конечно, Лин Мин-кун. Наши исследования… куда важнее этих скучных эмоциональных драм.
И они вдвоем скрылись в полумраке переулка, ведущего к подземным залам, оставив позади закат, конфликт и разбитое сердце Цунаде.
Обновлено: 18.02.2026