Джинчурики без наивной веры в «Я стану Хокаге!» — это не тот Наруто, каким его знает Коноха. За спиной у него не кулаки, а клинок из чужой жизни, где он уже хлебнул войны и голода по горло. Пока джонин-наставник разбирает его нарочито неуклюжую технику, лезвие в руках мальчика режет воздух быстрее мысли — и колокольчик Какаши падает в пыль раньше, чем тот успевает признать поражение. Девятихвостый ворочается внутри, деревня удивлённо шепчется за спиной — а тихий, слишком спокойный взгляд обещает: это была лишь разминка.

Джинчурики без наивной веры в «Я стану Хокаге!» — это не тот Наруто, каким его знает Коноха. За спиной у него не кулаки, а клинок из чужой жизни, где он уже хлебнул войны и голода по горло. Пока джонин-наставник разбирает его нарочито неуклюжую технику, лезвие в руках мальчика режет воздух быстрее мысли — и колокольчик Какаши падает в пыль раньше, чем тот успевает признать поражение. Девятихвостый ворочается внутри, деревня удивлённо шепчется за спиной — а тихий, слишком спокойный взгляд обещает: это была лишь разминка.