Пятеро тел на полу — и ровный голос ребёнка, чьё сердце уже научили не дрожать. Кушина растит сына не воином, а хирургом смерти: без вины, без лишних чувств, с холодной головой — и он усваивает науку убийства быстрее, чем положено любому шиноби его возраста. Пока клан Учиха прячет во тьме гибель Шисуи, а Хьюга взвешивают собственных детей будто товар, мальчик с лисьей кровью тихо выходит в первые в Конохе — и в самые опасные. Сколько материнской любви нужно, чтобы удержать растущего монстра человеком?

Пятеро тел на полу — и ровный голос ребёнка, чьё сердце уже научили не дрожать. Кушина растит сына не воином, а хирургом смерти: без вины, без лишних чувств, с холодной головой — и он усваивает науку убийства быстрее, чем положено любому шиноби его возраста. Пока клан Учиха прячет во тьме гибель Шисуи, а Хьюга взвешивают собственных детей будто товар, мальчик с лисьей кровью тихо выходит в первые в Конохе — и в самые опасные. Сколько материнской любви нужно, чтобы удержать растущего монстра человеком?