Она умерла в одном мире — и очнулась младенцем в другом: в клане Учиха, за неполные годы до резни, что сотрёт его с карты Конохи. Знать будущее оказалось проклятием — вражда, тлеющая ещё с основания деревни, сильнее любого провидца, и изменить исход не под силу даже тому, кто помнит канон. Но раз нельзя изменить ничего, кроме себя, она выбирает прожить отпущенное время сполна: с редким чутьём на чужую чакру, недетским умом и семьёй, которую невозможно не полюбить — даже зная цену этой любви. Сколько тепла поместится в жизнь на обратном отсчёте?

Она умерла в одном мире — и очнулась младенцем в другом: в клане Учиха, за неполные годы до резни, что сотрёт его с карты Конохи. Знать будущее оказалось проклятием — вражда, тлеющая ещё с основания деревни, сильнее любого провидца, и изменить исход не под силу даже тому, кто помнит канон. Но раз нельзя изменить ничего, кроме себя, она выбирает прожить отпущенное время сполна: с редким чутьём на чужую чакру, недетским умом и семьёй, которую невозможно не полюбить — даже зная цену этой любви. Сколько тепла поместится в жизнь на обратном отсчёте?