Она умерла обычным офисным клерком — и очнулась шестилетней наследницей клана Учиха, с чужой памятью о трагедии, что вот-вот обрушится на мальчика, которого успела полюбить ещё по книгам о его судьбе. Гордый, ледяной Саске не подпускает к себе никого — но она день за днём оставляет ему то мазь для сбитых рук, то тихую подсказку по технике, и лёд между ними трескается. Часы утекают быстрее, чем растёт её сила, а на стволах деревьев уже проступают когти надвигающейся резни клана. Успеет ли она отвести занесённый над ним клинок судьбы?

Она умерла обычным офисным клерком — и очнулась шестилетней наследницей клана Учиха, с чужой памятью о трагедии, что вот-вот обрушится на мальчика, которого успела полюбить ещё по книгам о его судьбе. Гордый, ледяной Саске не подпускает к себе никого — но она день за днём оставляет ему то мазь для сбитых рук, то тихую подсказку по технике, и лёд между ними трескается. Часы утекают быстрее, чем растёт её сила, а на стволах деревьев уже проступают когти надвигающейся резни клана. Успеет ли она отвести занесённый над ним клинок судьбы?