В тот вечер Юй Цзиньян только-только закончил урок хип-хопа, как его уже загнали в тупик в переулке в пятидесяти метрах от Сяохуачэна. Тан Сян и Юй Жэньцзе ушли в кино, поэтому он один неспешно возвращался домой, как вдруг столкнулся с пятеркой здоровяков братьев Ши, выходящих из игрового зала на противоположной стороне переулка. Увидев его, те бросились на него, словно кошки на мышь, окружили и прижали к стене.
— Маленький-Астматик Юй, — Ши Сяобэй, грузный и толстый, с железными клешнями вместо рук, обхватил шею Юй Цзиньяна и прижал к себе, будто настоящий хулиган, похлопывая его по щеке тыльной стороной ладони. — Деньги на карманные расходы ещё остались? У нас, братишек, сейчас туго с деньгами…
Юй Цзиньяна вжали в кирпичную стену, просочившуюся горьким запахом мха, и ледяной холод пронзил его спину. Он и так был раздражён: каждый день — то собрание старост, то собрание совета отряда, а теперь после уроков ещё и хип-хоп, чтобы подрасти. Вечно вертится, как белка в колесе, и вот, оставшись один, снова загнан в угол и унижен. Его раздражение достигло предела, и при этой мысли кулак в кармане непроизвольно сжался.
«Будь что будет!»
Едва он собрался вытащить кулак, как из конца переулка донёсся громкий и знакомый голос:
— Компашка Ши! Вы опять обижаете моего соседа по парте?!
Не успел Юй Цзиньян опомниться, как Ши Сяобэй получил увесистый шлепок по затылку. Рефлекторно отпустив Юй Цзиньяна, он с гудящей головой обернулся и, как и ожидал, увидел «танка» из четвёртого класса, почти такого же высокого, как он, который к тому же держал в руках скалку. Никакого уважения к правилам — явился с оружием.
— Ты чего это! — Ши Сяобэй, потирая затылок, попытался возразить. — Мы просто общаемся с этим астматиком, а ты чего сразу бьёшь?
— Считаешь меня дурочкой? Грабишь его, вот что! — Ли Инцяо стукнула его скалкой по лбу — несильно, но достаточно, чтобы причинить тупую боль. — Если в следующий раз увижу, что вымогаешь у него деньги, обещаю, этой скалкой расквашу тебе голову так, что даже мама родная не узнает!
Ши Сяобэй, будучи самым крупным учеником в начальной школе, был возмущён её угрозами. Потирая лоб, он сквозь зубы прошипел:
— Ли Инцяо! Ты нарываешься. Думаешь, я тебя сейчас прибью?
Юй Цзиньян, зажатый между ними, выдавил никем не услышанное «Эй», собираясь сказать: «Мы с ней не особо близки, Ши Сяобэй, не трогай её». Но в конце переулка неожиданно раздался знакомый сердитый окрик:
— Эй вы! Что это вы тут устроили?
Братья Ши обернулись и увидели в свете фонаря на выходе из переулка вытянутую тень женщины. Тень была похожа на обнажённый меч, будто бы направленный прямо на них:
— Что вы делаете? Кого из класса обижаете?
Ли Инцяо, с её острым слухом, тут же громко крикнула:
— Учительница Лян! Это ученики из вашего класса! Братья Ши вымогают у Астматика Юя деньги!
— Что?! Мерзавцы! Грабить вздумали?! Давайте, давайте, сейчас вас расстреляем, всех до одного расстреляем! — издалека послышалось, как Лян Мэй принялась выбивать дробь по каменным плитам, словно летний гром, грохочущий в облаках: человека ещё не видно, а голос уже долетел.
В переулке был очень тёмный участок, и прежде чем Лян Мэй подошла ближе, Ши Сяобэй поспешил оправдаться:
— Учительница! Нет! Мы не… Мы просто хотели одолжить у него немного на карманные расходы.
Ли Инцяо снова ткнула его скалкой в лоб:
— А предыдущие «одолженные» деньги вернул?
— Верну, верну, завтра же верну! — выпалил Ши Сяобэй и тут же, схватив брата, бросился наутёк. На пути ему внезапно встретилась туфля на высоком каблуке, с грохотом ударившаяся о столб прямо перед ним. Он отпустил руку брата и пустился вприпрыжку, исчезнув из виду в мгновение ока.
В следующую секунду Лян Мэй, прихрамывая, уже подошла к Ли Инцяо и Юй Цзиньяну, окинула их беглым взглядом и обычным, неторопливым тоном сказала:
— Ладно, провожу вас домой.
Однако, увидев её фигуру, отчётливо видную в лунном свете, и Ли Инцяо, и Юй Цзиньян остолбенели.
Они рефлекторно переглянулись — никто из них не ожидал увидеть Лян Мэй в таком виде. Ту самую учительницу Лян, что была дотошной до безумия в проверке санитарного состояния класса и даже пальцем протирала щели на подоконниках, теперь стояла босиком на каменной плиточной дороге. В одной руке она держала туфлю на высоком каблуке с отломанным каблуком, а другой пыталась пригладить свои растрёпанные волосы. У этой учительницы редко бывали такие моменты — обычно волосы были аккуратно уложены, чистые и блестящие. А сейчас она словно только что вылезла из курятника: воротник блузки был перекошен, подол юбки промок и с него капала вода, и там, где она стояла, уже скоро образовалась лужица.
Дети неотрывно на неё смотрели.
Лян Мэй понимала, что выглядит непрезентабельно, и не стала говорить лишнего:
— С вами всё в порядке? Если всё нормально, я вас провожу. Завтра я сама поговорю с их классным руководителем.
По пути домой дети поминутно оборачивались, глядя на Лян Мэй, которая ехала позади на электросамокате, сопровождая их. В конце концов, Лян Мэй это начало раздражать :
— Чего уставились! Учительница упала в канаву на самокате, хотите, чтобы я специально для вас повторила?
Дети, отруганные, поплелись дальше, понурив головы, пока не прошли мимо аптеки.
Ли Инцяо бросила взгляд, Юй Цзиньян тоже мельком посмотрел, словно зная, что она хочет сказать: «Я куплю».
Они побежали в аптеку, а сзади снова донёсся сдержанный гневный окрик Лян Мэй:
— Проклятые дети! Куда это вы опять?
Когда «проклятые дети» обработали раны Лян Мэй, оставшейся безмолвной перед электросамокатом, Тан Сян и Юй Жэньцзе как раз возвращались из кинотеатра в сторону Сяохуачэна и столкнулись с ними. Выслушав рассказ Лян Мэй о произошедшем, Тан Сян отодвинула сына и Ли Инцяо в сторону:
— Поднимайтесь наверх, я вам всё обработаю. Ваши раны нужно продезинфицировать. И ещё, учительница Лян, если вы поедете домой вся мокрая, легко можете простудиться. Я дам вам чистую одежду.
Лян Мэй понимала, что Тан Сян, скорее всего, догадалась, криво усмехнулась и не стала больше скрывать:
— Хорошо, спасибо за беспокойство.
Она не чувствовала никакого стыда — виновата была не она. К тому же, она уже решила: завтра же утром пойду в кабинет директора и напишу заявление об уходе. Кому охота — пусть занимается этой дурацкой работой.
Юй Цзиньян почувствовал, как его тихонько дёрнули за край одежды. Ли Инцяо подмигнула ему. Он растерялся, не поняв смысла её взгляда, но проницательная и рано повзрослевшая Ли Инцяо отлично разгадала скрытое напряжение во взглядах этих взрослых и невысказанность учительницы Лян Мэй.
— Учительница Лян точно не падала в канаву.
Дойдя с ними до перекрёстка на улице Чуаньмин, Ли Инцяо похлопала Юй Цзиньяна по плечу и с видом старого мудреца наказала:
— Астматик, учительницу Лян оставляю на вас, а я пойду домой, меня мама ждёт.
Юй Цзиньян смотрел на неё довольно долго, хотел сначала сказать «спасибо» за то, что заступилась, но эти слова будто стали колючкой, случайно попавшей в рот: знал, что они на кончике языка, но никоим образом не мог их выплюнуть. Простояв так какое-то время, он наконец спросил:
— Ли Инцяо, ты решила, в какую среднюю школу пойдёшь?
Ли Инцяо закатила огромные глаза:
— Астматик, ну когда же ты угомонишься! Если спросишь ещё раз, я решу, что я тебе нравлюсь!
Юй Цзиньян оторопел:
— А?
Не успел он сказать что-то ещё, как Юй Жэньцзе подошёл сзади, схватил его за ворот и потащил прочь, опасаясь, как бы они чего лишнего не наговорили.
Тан Сян отвела Лян Мэй наверх переодеться, а отец с сыном под тусклым светом уличных фонарей на Чуаньминской улице медленно, со скоростью улитки, побрели домой. Юй Жэньцзе, обняв его за голову, сказал:
— Учительница Лян, возможно, побудет у нас дома какое-то время, давай немного погуляем, прежде чем вернуться.
Обновлено: 03.02.2026