Глава 70 — К. Часть 70

— А вторую кому? — Эту, самую красивую, — Гуань Ваншу крепко сжал вторую бабочку в ладошке, — оставлю тётушке. — Она, должно быть, ещё в лечебной комнате, — Се Миньюнь щёлкнул мальчика по носу. — Ступай к ней. Мне нужно поговорить с твоей тётей. Гуань Ваншу тут же умчался, а Кунцин с Наньсин принялись убирать разбросанные повсюду травинки и пыль. Се Миньюнь, проговорив с Ци Сяо добрую половину дня, взял чашу и осушил её залком. Гуань Юэ усмехнулась: — Будто у меня в штабе воды не дают. — Ци Сяо, конечно, подослан императором, чтобы нас изводить. Держать его не стоит, — сказал Се Миньюнь. — Но есть один долг, который нужно отдать. У него шестеро детей: двое уже выданы замуж и не считаются членами семьи Ци, ещё двое совсем малыши. Я подумал... — Он выполнял приказ императора, это не кровная вражда. Можно проявить снисхождение, — Гуань Юэ разбирала бумаги на столе. — Пусть третий сын из рода Ци увозит младших братьев и сестёр из столицы. Дам указание окружным властям не притеснять их, но запретить им выезд. С такими ограничениями вряд ли смогут устроить проблемы. — Именно так я и думал, — Се Миньюнь кивнул. — Как здоровье Цзян Эра? — Ещё несколько дней придётся отлёживаться. Но раз он заболел, император уж наверняка получил донесение. — Старые лисы всё ещё при дворе, да и императрица там, — Се Миньюнь усмехнулся. — Раз они тогда это устроили, пусть теперь и расхлёбывают. Вэнь Чжао, слушавший всё это время, вставил: — Министр Цзян — мастер интриг. Император отправил его в армию, чтобы нам палки в колёса вставлять, а вышло наоборот. — Не факт, — возразил Се Миньюнь. — Думаю, император тогда действительно не знал, но сейчас, похоже, догадывается. Оставлять Цзян Эра в Юньцзине было небезопасно. Вероятно, это министр Цзян настоял на его отправке в войска. Император же рассчитывал, что на войне человек запросто может погибнуть, что ему и нужно. Но теперь, когда Цзян Эр заболел, это старое дело неизбежно всплывёт. — Цзян Эр... — Гуань Юэ закрыла лицо руками. — Может, просто вернём его министру Цзян? Се Миньюнь подождал, пока она успокоится, затем сказал: — Я уже отправил гонца в Юньцзин с донесением. Гуань Юэ вдруг занервничала: — Завтра же с ним разберёмся? — Подождём, — Се Миньюнь махнул рукой. — Нужно рассчитать сроки, чтобы он не умер раньше, чем дойдёт. Сегодня вечером Шанлу напоит его снадобьем, чтобы подорвать здоровье. Иначе все наши усилия окажутся напрасными. Гуань Юэ чуть не задохнулась: — ...Яд? — Да, — Се Миньюнь кивнул. — Яд. Выпросил у его сестры. Вэнь Чжао замер с бумагами в руках и уставился на него. — Не смотри на меня так, — сказал Се Миньюнь. — Не смертельный, просто изматывающий. Когда будем с ним разбираться, твою сестру не выдам. Вэнь Чжао долго хмурился: — Как ты ухитрился выжить в Юньцзине, этом скопище знати, и не быть прибитым? Се Миньюнь взял со стола сладость: — Видно, потому что я и есть знать. Гуань Юэ закатила глаза: — Не обращай на него внимания. — Если серьёзно, — Се Миньюнь помолчал. — Послезавтра, кто будет прикладывать к нему платок, которым пользовался больной? Они хором ответили: — Цзян Эр. — Логично, — Се Миньюнь задумался. — К послезавтра он поправится? *** На третий день утром небо затянули чёрные тучи, сквозь разрывы которых временами проглядывало тусклое солнце. Цзян Чуаньхуа, едва оправившийся от болезни, с утра был вызван в кабинет. Гуань Ваншу как раз читал вслух, поэтому Цзян Эр молча встал в стороне. — Вижу, тебе сегодня лучше, — Гуань Юэ передала племяннику кисть и подняла глаза на Цзян Чуаньхуа. — Подожди Фэй Юаня. Вэнь Чжао ткнул пальцем в только что написанные иероглифы: — Перепиши. Гуань Ваншу уставился на него умоляющим взглядом: — Дядя, разве у вас не важные дела? Гуань Юэ погладила его по голове: — Мы будем говорить о делах, а ты пиши. Не мешаешь. Гуань Ваншу плюхнулся на стол, но Гуань Юэ тут же подняла его за ухо. Он успел надуть губы и напустить в глаза слёз, но все уже перестали на него смотреть. — Тётя, мне плохо. — Вчера ты тоже говорил, что тебе плохо, и пропустил занятия, — Вэнь Чжао вступил. — Тётя пожалела тебя тогда, а ты опять за своё? Гуань Ваншу снова обмяк на столе: — ...Мне правда плохо. Вэнь Чжао взглянул на его каллиграфию: — Сколько раз нужно было переписать этот текст? — Два. — Хорошо, тогда перепиши пять раз и сдай мне сегодня вечером, — сказал Вэнь Чжао. Гуань Ваншу мгновенно выпрямился и уставился на тётю жалобными глазами: — Тётя! Гуань Юэ действительно считала пять раз чрезмерным наказанием: — Может быть... — У тебя иероглифы тоже не идеальны, — Вэнь Чжао захлопнул книгу. — Может, перепишешь вместе с ним? Гуань Юэ тут же отодвинула племянника и отстранилась: — Пиши сам, не спеши. Когда половина листа покрылась иероглифами, Се Миньюнь наконец появился. Он остановился и долго наблюдал, как Гуань Ваншу выводит иероглифы. — Твои каллиграфические навыки действительно выдают в тебе племянника Гуань Юэ. — Не болтай глупостей, — вспыхнула она. — Сейчас я пишу вполне прилично, просто мне нужно время. Разве у меня обычно есть такая роскошь? Цзян Чуаньхуа ещё не сталкивался с капризами Гуань Ваншу и пожалел мальчика. — Главное, чтобы было разборчиво. Мои иероглифы тоже не идеальны, отец всегда меня ругает. — Только не заступайся за него, — вздохнула Гуань Юэ. — Этот ребёнок мастер по части наглости. Она повернулась к Се Миньюню. — Почему так долго? Все тебя ждут. — Проведал Ци Сяо, — ответил Се Миньюнь. — Два дня ему давали только рисовый отвар, теперь у него температура. Гуань Юэ кивнула. — Хорошо. В кабинете воцарилась тишина, и три пары глаз устремились на Цзян Чуаньхуа.