Вэнь И кивнула, сделала два шага вперёд и дёрнула поводья. Лошадь фыркнула и мотала головой, явно не собираясь её слушаться. Не зная, что делать, девушка начала... уговаривать лошадь.
— Она вряд ли понимает твои слова, — Се Миньюнь потирал виски. — Хочешь, я подведу её?
— Не надо.
Се Миньюнь вздохнул и махнул рукой:
— Тогда жди здесь. Я поищу кого-нибудь поопытнее.
Он хотел позвать Цзылин, но Бай Вэй, почуяв неладное, уже утащил её подальше. Они прятались за углом, уставившись в небо, и ни за что не оборачивались.
Не дождавшись помощи, Се Миньюнь в отчаянии посмотрел на Вэнь И:
— Ладно, садись сначала, а я поведу её.
Вэнь И не двигалась с места.
— Ты что, и на лошадь залезть не можешь?
— М-м...
Се Миньюнь охнул:
— Цзылин, помоги своей госпоже сесть.
Цзылин тут же материализовалась рядом.
Се Миньюнь усмехнулся:
— Вот сейчас у тебя слух отличный.
Цзылин сделала вид, что не слышит, и, поддерживая Вэнь И, сказала:
— Осторожнее, гу-нян.
— Да просто на лошадь садится, не упадёт, — буркнул Се Миньюнь.
Лошадь лениво тронулась с места, а Вэнь И, лёжа на её спине, боялась пошевелиться.
— Сядь как положено и открой глаза, — сказал Се Миньюнь. — Неужели так страшно?
— Она слишком высокая... пугает.
— Это лошадь Гуань Юэ. Я подумал, раз вы обе девушки, тебе подойдёт её конь. Но, видимо, он всё же великоват.
— Разве у цзецзе не белая лошадь?
— Обеих ей подарил отец. Белая была поменьше, как раз под её рост тогда, — Се Миньюнь сделал паузу. — Правда, потом она разъелась и теперь даже выше, чем эта.
— Зато эта, гнедая, спокойнее, — добавил он. — Для битвы она не годится, так что можешь кататься для забавы.
Вэнь И немного выпрямилась и тихо сказала:
— Я... я тоже хочу белую.
Обиженная гнедая лошадь вдруг громко фыркнула.
Вэнь И вздрогнула и успокаивающе погладила её:
— Не сердись.
— Ладно, завтра поищу тебе маленькую белую, — когда она слезла, Се Миньюнь передал поводья Цзылин. — Но если и тогда будешь трястись от страха, я больше не стану учить.
Вэнь И сердито взглянула на него и надула губы:
— Ну и не надо.
Бай Вэй смотрел, как она исчезает за углом, и осторожно заметил:
— Гун-цзы, мне кажется, гу-нян обиделась.
— Да, — вздохнул Се Миньюнь. — Просто дразню её, на самом деле не брошу учить.
Бай Вэй тоже вздохнул:
— Вам бы поумерить пыл. Даже заяц, если его загнать в угол, может укусить.
Се Миньюнь бросил на него взгляд:
— Полагаю, твоя следуюрая фраза будет о том, что я к тому же не смогу победить её брата, верно?
— ...Вы хотя бы осознаёте свои слабости.
Три дня свободы, обещанные Гуань Юэ, быстро пролетели. На четвёртое утро Гуань Ваншу уже сидел за уроками, изучая иероглифы. Казалось, сама погода разделяла его настроение: чёрные тучи сгустились, проливая мелкий дождь на весеннюю землю.
Под успокаивающий шум дождя Гуань Ваншу старательно выводил иероглифы.
Недалеко от двери, под навесом, Чуаньлянь сидел, подперев голову рукой, съёжившись от тоски. С момента возвращения из Ганьчэна никто не спросил, почему он не следует за Вэнь Чжао. Даже строгий Цзиньмо не торопил его с делами.
Он прекрасно понимал, что многие вещи сводятся к четырём иероглифам: не по своей воле. Просто в тот день гун-цзы показался ему чужим и даже пугающим, и он хотел держаться подальше.
Цзиньмо опустился рядом, откинув полы халата:
— О чём задумался?
Голос Чуаньляня прозвучал глухо:
— Цзиньмо-гэ, я ведь слишком безответственный?
Цзиньмо удивился:
— Да ты ещё ребёнок.
Тучи на горизонте стали ещё темнее.
Цзиньмо указал на них и мягко спросил:
— Видишь, что это?
— Тучи.
— Вы все думаете, что я вырос в усадьбе Хоу, но это не так, — Цзиньмо улыбнулся, глядя на него. — Мне просто повезло, что меня продали в усадьбу, где хозяева оказались добрыми.
— Когда умерла мать, она сказала: если пойдёт дождь, значит, она беспокоится и вернулась проведать, — Цзиньмо взглянул на дождевые струи. — Как ни странно, в день, когда я попал в усадьбу, тоже шёл дождь. Раз она смотрит с небес, я обязан жить достойно.
Тишину прерывал только стук капель по черепице. Сегодня был очень тихий дождливый день.
— Ты с детства учился и тренировался вместе с нами. Хотя ты младше, ты понимаешь основные принципы. Как бы хорошо гун-цзы к тебе ни относился, он остаётся хозяином. Даже если однажды вышестоящие прикажут нам идти на смерть, мы обязаны подчиниться, — Цзиньмо стукнул его по поникшей голове. — Ты ещё молод, гун-цзы не требует от тебя полного понимания, но ты телохранитель и не можешь позволять себе капризничать.
— Я знаю.
— Иди обратно, на улице холодно. Когда разберёшься в себе, заходи. Гун-цзы не станет тебя упрекать.
Дождь потихоньку стихал. Чуаньлянь осторожно приоткрыл дверь и высунул голову.
Гуань Юэ не смогла сдержать смешка, закрыла книгу и подозвала его:
— Давно тебя не видела, онемел, что ли?
Чуаньлянь покраснел, замялся и, кажется, вот-вот расплачется.
Вэнь Чжао усмехнулся:
— Зачем ты его дразнишь?
Гуань Юэ протянула мальчику коробку со стола:
— Вот твои сладости, держи.
Гуань Ваншу, сидевший над иероглифами, уставился на неё жалобным взглядом:
— Тётя, а мне?
— Это я купил, — равнодушно сказал Вэнь Чжао. — Пиши хорошо, тогда получишь.
Гуань Ваншу обиженно хмыкнул и уткнулся в стол.
Вэнь Чжао положил ему на голову книгу:
— Не ленись. Закончишь — Чуаньлянь пойдёт с тобой гулять.
Он показал Чуаньляню записку:
— Когда дождь закончится, купи по этому списку книги.
Гуань Юэ взяла у Чуаньляня записку:
— Всё это есть в библиотеке, зачем ещё покупать?
— Там есть пометки меня и моего отца.
— Разве пометки это плохо? — удивилась Гуань Юэ. — Когда я была маленькой, учителя заставляли меня пользоваться книгами с пометками.
Обновлено: 21.01.2026