Боги играючи убили его молнией — и тут же просчитались: в новом теле проснулась душа, которую страшно даже небожителям. Ариман получает клинок, сросшийся с его душой, а тьма и молния подчиняются ему, как родные стихии — рабовладельцев и наёмников он щёлкает между делом, даже не напрягаясь. Пока мир видит лишь спокойного странника с катаной, боги уже шепчутся за его спиной: не пора ли остановить того, кто способен однажды сравняться с ними самими. Сколько шагов отделяет «случайно воскрешённого» от угрозы всему пантеону?

Боги играючи убили его молнией — и тут же просчитались: в новом теле проснулась душа, которую страшно даже небожителям. Ариман получает клинок, сросшийся с его душой, а тьма и молния подчиняются ему, как родные стихии — рабовладельцев и наёмников он щёлкает между делом, даже не напрягаясь. Пока мир видит лишь спокойного странника с катаной, боги уже шепчутся за его спиной: не пора ли остановить того, кто способен однажды сравняться с ними самими. Сколько шагов отделяет «случайно воскрешённого» от угрозы всему пантеону?