Майор полиции сел ужинать — и очнулся на подпольной арене Токио с чужим кулаком в сантиметре от лица. Вместо меча или магии у него только легендарная «Желудочная Стойкость» и отрыжка борщом, способная снести с ног чемпиона. Мастера боевых искусств видят в нём носителя тайного учения о пустоте — а он видит лишь пустой бак энергии и адское желание картошки. Каждое враньё с перепугу превращается в философию, каждый выживший раунд — в легенду: далеко ли уедешь на самозванстве, если мир упорно принимает голод за просветление?

Майор полиции сел ужинать — и очнулся на подпольной арене Токио с чужим кулаком в сантиметре от лица. Вместо меча или магии у него только легендарная «Желудочная Стойкость» и отрыжка борщом, способная снести с ног чемпиона. Мастера боевых искусств видят в нём носителя тайного учения о пустоте — а он видит лишь пустой бак энергии и адское желание картошки. Каждое враньё с перепугу превращается в философию, каждый выживший раунд — в легенду: далеко ли уедешь на самозванстве, если мир упорно принимает голод за просветление?