Он рыдает у Хокаге на плече и клянётся защищать деревню, а сам плетёт гендзюцу внутри гендзюцу, оборачивая клинки убийц против них самих. Клан Учиха уже обречён, Данзо точит нож для Корня, но мальчик с шаринганом играет роль сломленного сироты так убедительно, что даже проницательный старик Хокаге не видит подмены. Пока сильные мира сего спорят, кому владеть юным гением, гений сам сплетает паутину лжи вокруг каждого из них. Сколько масок можно носить одновременно — и что останется от человека, когда однажды маска треснет?

Он рыдает у Хокаге на плече и клянётся защищать деревню, а сам плетёт гендзюцу внутри гендзюцу, оборачивая клинки убийц против них самих. Клан Учиха уже обречён, Данзо точит нож для Корня, но мальчик с шаринганом играет роль сломленного сироты так убедительно, что даже проницательный старик Хокаге не видит подмены. Пока сильные мира сего спорят, кому владеть юным гением, гений сам сплетает паутину лжи вокруг каждого из них. Сколько масок можно носить одновременно — и что останется от человека, когда однажды маска треснет?