Глава 24 — Глава 23

Надо бы долить ей чаю. Но я не могла оттолкнуть эту белую, нежную ручку. Крепко-крепко. Особое, чуть повышенное тепло детского тела начало мягко распространяться по руке. Более того, когда она писала слово с немного сложным правописанием, её маленькая ручка, державшая мою, слегка напрягалась. Ха-а… Теперь я понимаю, почему люди читают истории о воспитании детей. Это же просто рай земной. «Да. Именно так. Боже, вы справляетесь даже лучше, чем я ожидала!» Шарлотта была так сосредоточена на Мейчел, что даже не заметила, куда подевалась моя рука. Каждая её фраза, произнесённая с сияющей, словно солнце, улыбкой, звучала в тоне «Шеф, отличный удар!». Герцог… Я тут мысленно немного поругивала его за то, что он нанял в гувернантки девушку без опыта… Пожалуй, стоит взять свои слова обратно. Конечно, не из-за тебя, а потому что наша Шарлотта так хороша. Тук-тук. Раздался стук в дверь. Услышав его, Мейчел и Шарлотта подняли головы. «Кто это? Разве кто-то должен был прийти в это время?» Я уже собиралась подойти к двери, как она со скрипом отворилась. Это был Оскар. «Ваша Светлость?» «Не нужно вставать». Когда Шарлотта и Мейчел собрались подняться, чтобы сделать реверанс, Оскар остановил их движением руки. Он медленно подошёл к столу, и по его шагам не было похоже, что у него какое-то срочное дело. Подойдя к столу, Оскар уставился на то, что написала Мейчел в тетради. Под его суровым взглядом Мейчел напряглась, сжав плечи и подрагивая кончиком пера. «…» «…» Напряжение в комнате было не как между дядей и племянницей, пришедшим посмотреть на урок, а скорее как между надзирателем на экзамене и старшеклассницей. Наблюдавшая за этой сценой Шарлотта не выдержала и вступилась за Мейчел: «Леди Мейчел так быстро всё схватывает. Думаю, через месяц она будет писать даже лучше меня». «Какое преувеличение». «…» От слов Оскара взгляд Шарлотты похолодел. Ну всё… Она сейчас мысленно его проклинает. Сто процентов. К счастью, способностью читать мысли он не обладал, и его бесстрастное лицо ничуть не изменилось. «Стараться — это хорошо, но не переусердствуй в первый же день». «Д-да». На первый взгляд это звучало как довольно тёплое ободрение, но его ледяное выражение лица портило всю малину. «Неужели так сложно хотя бы через силу улыбнуться? У Шарлотты сейчас, наверное, челюсть сведёт от напряжения». Вопреки моим желаниям, он был хладнокровным герцогом, официально признанным самим Писателем. Оскар, полностью оправдывающий своё прозвище, перевёл взгляд под стол. «Почему вы держитесь за руки?» «Что?» «Я про руки». Услышав слова Оскара, Шарлотта посмотрела на Мейчел. Маленькая ручка Мейчел, похожая на росток папоротника, крепко сжимала два моих пальца. Почувствовав на себе пристальные взгляды, Мейчел быстро отпустила мою руку. «Я… я нервничала… и не заметила, как…» «Ришах ведь неудобно». «…Простите». Постойте, я тут вообще ни при чём, почему ты извиняешься? Казалось, благодаря похвале Шарлотты Мейчел немного расслабилась, но одно холодное замечание — и она снова обмякла, как размокшая салфетка. У меня от этого зрелища невольно сузились глаза. Атмосфера, до этого такая же тёплая и уютная, как нежно-розовые обои, с появлением Оскара стала уныло-серой. Стало трудно дышать, но такое развитие событий не было неожиданным. Обычно в историях про гувернанток между главным героем и ребёнком существует дистанция. И эту дистанцию заполняет дружелюбие и очарование «солнечной героини», благодаря чему естественным образом зарождается любовная линия. Как в «Звуках музыки». А поскольку Писатель обычно следует популярным клише, вполне естественно, что на первом уроке всё было так неловко. Оскар повернулся, будто собираясь выйти, но вместо этого устроился на небольшом диване у стены. Шарлотта и Мейчел уставились на него, но он лишь покачал головой и опустил взгляд. «Не обращайте на меня внимания, продолжайте урок». Ну конечно. Как же тут не обращать внимания. Насколько же некомфортно, когда во время частного урока в комнату заходит родитель, садится и не уходит! Шарлотта тоже, судя по всему, была не в восторге от присутствия Оскара. Она прошептала мне тихим голосом: «Элин, предложи Его Светлости чаю». «Да, госпожа». Я взяла поднос с чашкой и подошла к дивану. Я нарочно налила совсем немного чая. В значении: «Пей быстрее и уходи». Оскар долго смотрел на жалкое количество чая в чашке, но без единого слова поднёс её к губам. «Вам по вкусу?» На мой вежливый вопрос последовал короткий кивок. Я колебалась, можно ли оставить его здесь в одиночестве, как брошенного ребёнка, и вернуться, когда Оскар заговорил. «Похоже, Мейчел ты весьма понравилась». «Что? А…» «В чём секрет?» Спрашивает так, будто речь о секретном рецепте соуса. Мне и самой было интересно. То, что она схватила меня за руку, можно было списать на волнение, но почему она вообще настояла, чтобы я присутствовала на уроке? Может, на фоне аристократов до мозга костей, Шарлотты и Оскара, я, простая простолюдинка, казалась ей более доступной? Хоть она и из герцогского рода, но живя с родителями на востоке, она, возможно, не так часто видела высшую знать. Нет, какой бы ни была настоящая причина, ответ, который я должна была дать, был уже предопределён. «…Может, потому что я старалась как можно больше улыбаться?» «Улыбаться?» «Дети очень чувствительны к выражению лиц взрослых. Если бы вы, Ваша Светлость, тоже не были так напряжены и показали ей улыбку, думаю, леди Мейчел нервничала бы меньше…» Я неуверенно замолчала, и Оскар пристально посмотрел на меня. Несмотря на мой совет, его губы под точёным носом оставались плотно сжатыми. Вот поэтому ребёнок его и боится, и слова сказать не может. Мне стало любопытно. Этот мужчина вообще хоть раз в жизни смеялся так, чтобы глаза превратились в щёлочки? Даже если из-за несчастливого детства у него высокие стены вокруг сердца, с таким скудным проявлением эмоций его, должно быть, часто неправильно понимали. «Впрочем, это не моя забота». «Что ж, с вашего позволения», — я уже собиралась попрощаться и вернуться к Шарлотте, но Оскар подозвал меня жестом. Он приложил палец к губам, как бы прося наклониться и выслушать. Я осторожно склонилась к нему. «Позже, когда урок закончится…» «Да, да». Он, казалось, подбирал слова, и его лёгкое дыхание пощекотало мне ухо. Наконец, раздался тихий голос: «Передай ей… что я не волнуюсь, раз она так хорошо справляется с первого урока». Хм. Ну, это уже неплохо. Я кивнула, отвечая, что так и сделаю. «И скажи, что я говорил это с улыбкой». «…» А вот это уже немного нечестно. Ну да ладно. По крайней мере, он старается. Я с сомнением на лице выразила своё согласие. Я думала, что, раз уж он использовал меня в качестве почтового голубя, на этом всё и закончится. Но Оскар задал ещё один неожиданный вопрос. «Ты умеешь читать и писать?» «Нет. Меня никогда не учили…» По сюжету, Элин в этом романе была неграмотной. Это было частью мироустройства, где большинство простолюдинов не знало грамоты. К тому же, в середине истории была сцена, где я, не зная содержания, передавала Шарлотте скомканное любовное письмо от Оскара, так что это была нерушимая установка. Услышав мой ответ, Оскар слегка прищурил один глаз. На его лице появилось неопределённое выражение, словно ему что-то не понравилось, и я ответила ему ошарашенным взглядом. Наконец, он прошептал едва слышно: «Не может быть…» Ой. Это безобидное бормотание остро кольнуло мою совесть. Не подавай виду. Не подавай виду. Я сделала вид, что не расслышала, и отвернулась. Но от напряжения по спине струйкой потёк холодный пот. Мне даже пришла в голову мысль: а что, если Оскар, так же как Хендрик подсмотрел письмо Арвена, тоже прочёл наши с Хендриком письма? Учитывая несколько небрежный и неуклюжий характер Хендрика, это было вполне возможно. Что мне отвечать, если он начнёт расспрашивать дальше? Пока я судорожно прокручивала в голове все возможные варианты, Оскар поднялся с места. «Я пойду. Накопилась работа». Бросив короткое прощание, Оскар исчез в коридоре. Только тогда мы с Шарлоттой и Мейчел переглянулись. В наших взглядах, словно у заключённых, от которых ушёл надзиратель, наконец-то читались облегчение и покой. «Ах, какая свежесть». Я вышла из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем. До инцидента с хозяйкой горничных… То есть, в те дни, когда я изнемогала от тяжёлой работы в одиннадцати разных местах, я, вернувшись в комнату, тут же отключалась. Но в последнее время, даже вернувшись в комнату и приняв ванну, я всё ещё была полна сил. Никакой другой работы, кроме как прислуживать Шарлотте. Помогать ей выбирать платья. Помогать с купанием — вот и все мои обязанности! Это была та самая лучшая инфраструктура, о которой я мечтала в герцогском замке. «Оказывается, не обязательно быть личной служанкой герцогини». Я-то думала, что мне придётся хотя бы час в день заниматься домашним хозяйством. Но благодаря тому, что Оскар так заботился об удобстве Шарлотты, мне тоже перепало немного комфорта. Хоть и было много тревожных моментов… Но за это, во всяком случае, стоило его поблагодарить. Я подняла с кровати небрежно брошенную униформу горничной. Я повесила чёрное платье на вешалку и уже собиралась сложить немного запачканный передник в корзину для стирки, когда… Из кармана передника что-то выпало. «А?» Это был сложенный вдвое лист бумаги. Разве я клала туда что-то подобное? Развернув сложенный лист и прочитав его содержимое, я не поверила своим глазам. На клочке бумаги размером с ладонь были наклеены буквы разного размера и начертания, словно вырезанные из книги. Это было до жути похоже на записку с угрозами из кино. И само сообщение, переданное этими жуткими буквами, было типичным для шантажиста. [Я ЗНАЮ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ]