Хозяин тихой чайной в Конохе знает: не силой берут — берут терпением и словом. К нему заглядывают жена главы клана Учиха и мать джинчурики, обе — несвободные, обе — уставшие быть чьей-то собственностью. Он не пленяет их мечом или чакрой — он предлагает то, чего ни один шиноби не даёт: тепло без долга и клятв. Но стоит Фугаку заподозрить жену, а Минато — Кушину, и извинений не будет, будет казнь. Сколько ещё продержится эта игра в доверие, прежде чем огонь прорвётся сквозь пепел?

Хозяин тихой чайной в Конохе знает: не силой берут — берут терпением и словом. К нему заглядывают жена главы клана Учиха и мать джинчурики, обе — несвободные, обе — уставшие быть чьей-то собственностью. Он не пленяет их мечом или чакрой — он предлагает то, чего ни один шиноби не даёт: тепло без долга и клятв. Но стоит Фугаку заподозрить жену, а Минато — Кушину, и извинений не будет, будет казнь. Сколько ещё продержится эта игра в доверие, прежде чем огонь прорвётся сквозь пепел?