Проливной дождь превращает узкий ручей в непроходимый бурлящий поток, и одинокий человек снова и снова пытается перейти его, каждый раз оказываясь отброшенным обратно на берег. Обессиленный, он опускается на колени и, глядя в небо сквозь дождевые капли, шепчет обещание себе: однажды он всё же перейдёт на другую сторону. И в этот момент, будто в ответ на его слова, раздаётся резкий щелчок — ливень стихает, поток мелеет до безобидного ручья, и путь наконец открывается. Он торжествующе идёт вперёд, шлёпая по воде, и застывает в восхищении перед открывшимся ему видом — незнакомым и прекрасным миром по ту сторону.

Но сцена внезапно обрывается, и открывается совсем другая картина: больничная палата, увешанная проводами и приборами, истощённое тело молодого человека на койке и монотонный звон аппаратуры, вдруг переходящий в один долгий сигнал. Короткая, почти безмолвная зарисовка о последних мгновениях чужого сознания — о буре, через которую так и не удалось перейти по-настоящему, и о тишине, что приходит следом.

Проливной дождь превращает узкий ручей в непроходимый бурлящий поток, и одинокий человек снова и снова пытается перейти его, каждый раз оказываясь отброшенным обратно на берег. Обессиленный, он опускается на колени и, глядя в небо сквозь дождевые капли, шепчет обещание себе: однажды он всё же перейдёт на другую сторону. И в этот момент, будто в ответ на его слова, раздаётся резкий щелчок — ливень стихает, поток мелеет до безобидного ручья, и путь наконец открывается. Он торжествующе идёт вперёд, шлёпая по воде, и застывает в восхищении перед открывшимся ему видом — незнакомым и прекрасным миром по ту сторону.

Но сцена внезапно обрывается, и открывается совсем другая картина: больничная палата, увешанная проводами и приборами, истощённое тело молодого человека на койке и монотонный звон аппаратуры, вдруг переходящий в один долгий сигнал. Короткая, почти безмолвная зарисовка о последних мгновениях чужого сознания — о буре, через которую так и не удалось перейти по-настоящему, и о тишине, что приходит следом.