Тяжелая железная секира в руках Иккинга ярко блеснула, отразив солнечные лучи. Зайчик света ударил по глазам стоящих неподалеку подростков, заставив их инстинктивно зажмуриться и прикрыть лица руками.
Тем временем перепуганный Плевака, спотыкаясь на своем протезе, со всех ног несся к арене, истошно вопя:
— Стой! Не смей ее убивать! Слышишь, не убивай!
«Так я и знал», — усмехнулся себе под нос Иккинг и легко, с грацией акробата, спрыгнул с головы поверженной Громмели.
Парень прекрасно понимал ситуацию: поймать живого дракона невероятно сложно и опасно, особенно такого, который подходит для тренировки молодняка. Если бы он сейчас отрубил Громмели голову, то оставил бы будущих новобранцев без единственного наглядного пособия.
Сама дракониха тоже была неглупа. Она прекрасно осознавала правила игры: если покорно подыгрывать этим двуногим во время их тренировок, то тебя не только оставят в живых, но еще и досыта накормят свежей рыбой. Это было в тысячу раз лучше, чем голодать на воле и каждый день рисковать жизнью в стычках с сородичами или охотниками. Да и по правде говоря, Иккинг вовсе не собирался пускать ее на мясо. В конце концов, если он убьет эту Громмель, то на ком же потом будет летать пухлый Рыбьеног?
Добежав до парня, запыхавшийся Плевака первым делом выхватил у него из рук секиру, словно отбирая опасную игрушку у ребенка. Затем кузнец перевел совершенно ошарашенный, почти безумный взгляд на мирно спящую у их ног дракониху.
— Иккинг... во имя всех богов, как ты это сделал?! — прохрипел Плевака, находясь в состоянии полнейшего шока. — Эта тварь... она же просто уснула!
Остальные подростки, наконец–то придя в себя, робко стянулись к центру арены. Вытягивая шеи, они с опаской и жгучим любопытством разглядывали храпящую Громмель, не в силах поверить своим глазам.
— О, великий Один, молю, даруй и мне, рыцарю Рыбьеногу, хоть каплю такой же силы! — благоговейно прошептал толстяк, сложив руки в молитвенном жесте.
— Да как такое вообще возможно?! — возмутился Задирака. — Эта бестия еще минуту назад гонялась за нами, чтобы сжечь заживо, а теперь дрыхнет как младенец!
— Всё ясно! — авторитетно заявил Сморкала. — Просто эта ящерица потратила все свои силы, пытаясь одолеть меня, великого Сморкалу! Вот и вырубилась от истощения!
— Точно! — поддакнула Забияка. — А еще она, наверное, посмотрела на Иккинга, увидела, что он уже чуть в обморок от страха не падает, и решила, что такого жалкого труса даже убивать скучно. Ей стало лень тратить на него огонь!
Слушая этот бредовый поток сознания, Иккинг поражался их наглости. Никто из этих малолетних идиотов даже на секунду не допускал мысли, что это именно он одолел дракона. Они напрочь забыли, как всего пару минут назад сами с позором разбегались по углам, спасаясь от плевков лавы.
Осмелев, Сморкала подошел ближе и с издевательской ухмылкой процедил:
— Какая жалость! А ведь наш дорогой Иккинг был в шаге от того, чтобы войти в историю как самый молодой Убийца драконов!
— Ха–ха–ха! Очень смешно! — заржал Задирака. — Самым молодым Убийцей драконов на Олухе обязательно станет наш могучий Сморкала!
— Не переживай, Иккинг! — покровительственно похлопал его по плечу Сморкала. — В следующий раз, когда встретим дракона, я спрячу тебя за своей широкой спиной! Чтобы ты снова не наложил в штаны от страха!
— Хватит! — ледяным тоном оборвал их Иккинг. Его терпение окончательно лопнуло.
Он всегда считал себя человеком сдержанным и рассудительным, который не станет тратить нервы на споры с умственно отсталыми. Но этот Сморкала вел себя как бешеная, брехливая шавка, которая никак не могла заткнуться. А Иккинг прекрасно знал: есть лишь один надежный способ заставить бешеную собаку замолчать — это нанести ей один, но настолько сокрушительный удар, чтобы навсегда сломать ее уверенность в себе. Вбить в нее такой животный страх, чтобы при следующей встрече она могла лишь жалко скулить, поджав хвост.
Его резкий, властный окрик прозвучал настолько неожиданно, что все подростки инстинктивно вздрогнули и замолчали.
Плевака уже открыл было рот, чтобы как–то разрядить обстановку, но Сморкала, решив, что это его звездный час, картинно подскочил к Астрид. Приняв, по его мнению, невероятно героическую и брутальную позу, он задрал подбородок и с ехидцей протянул:
— Ой–ой–ой! Прошу прощения, кажется, я случайно задел хрупкое эго нашего «великого героя» Иккинга! Какая ранимая душа!
Иккинг медленно выпрямился во весь свой невысокий рост, расправил плечи и, глядя на хвастуна холодным, немигающим взглядом хищника, произнес:
— Буквально недавно какой–то слабоумный идиот вопил, что хочет вызвать меня на дуэль. Что ж... я принимаю твой вызов.
— Ха–ха–ха! — картинно рассмеялся Сморкала. — Где ты тут увидел слабоумного, который захотел бы марать об тебя руки?! Ах ты... Подожди! Ах ты мелкий паршивец! Ты назвал великого рыцаря Сморкалу идиотом?! Ну всё, это непростительное оскорбление! Я тебя в порошок сотру!
Видя, что ситуация выходит из–под контроля и дело пахнет дракой, Плевака запаниковал. Он был абсолютно уверен, что щуплый Иккинг не продержится против здоровяка Сморкалы и минуты, поэтому судорожно придумывал повод остановить поединок.
А вот близнецы, напротив, пришли в полный восторг. Они встали спина к спине, довольно потирая руки:
— О да–а–а! Вот это я понимаю — развлечение! Сейчас будет шоу!
— Ставлю свой шлем на то, что это будет самое быстрое избиение в истории! Иккинга размажут в блин!
Сморкала, красуясь перед Астрид, принял боевую стойку и начал прыгать с ноги на ногу, разминая плечи:
— Ну давай, подходи, заморыш! Сейчас ты на своей шкуре почувствуешь, на что способны мои стальные мускулы!
Иккинг лишь мысленно вздохнул:
«Боги, какой же он сказочный кретин. Сам ничего из себя не представляет, а пафоса — как у бога войны. Сил моих нет слушать этот словесный понос».
Не произнеся больше ни слова, Иккинг резко сорвался с места. Расстояние между ними было небольшим, никто из подростков не стоял на линии атаки, а Сморкала всё еще продолжал дурашливо подпрыгивать и сыпать угрозами.
ХРЯСЬ!
Раздался влажный, тошный звук удара плоти о плоть.
Кулак Иккинга с невероятной, пушечной скоростью врезался прямо в лицо Сморкалы. Удар был такой сокрушительной силы, что черты лица хвастуна комично сплющились к центру, словно он влетел в невидимую кирпичную стену. В следующее мгновение тяжелое, мускулистое тело Сморкалы оторвалось от земли, пролетело по дуге несколько метров и с глухим стуком рухнуло прямо на спящую Громмель.
Если бы не мягкое, пружинистое брюхо драконихи, смягчившее падение, Сморкала улетел бы еще дальше и наверняка переломал бы себе все кости.
На арене воцарилась гробовая тишина. Все стояли разинув рты, не в силах осмыслить то, что только что произошло.
— Что... это было?! — пролепетал Рыбьеног, протирая глаза.
— Этот парень... это точно Иккинг?! — выдохнул Задирака.
— О боги, брат, ущипни меня! Скажи, что у меня галлюцинации! — завопила Забияка.
— Кхх! Кххх! Идиот, отпусти мою шею, ты же меня сейчас задушишь своими ручищами! — захрипела она в следующую секунду, когда брат воспринял ее просьбу слишком буквально.
Астрид переводила потрясенный, широко раскрытый взгляд с невозмутимого Иккинга на валяющегося без сознания Сморкалу. Ей казалось, что она спит и видит сюрреалистический сон.
Сам же Иккинг брезгливо вытер костяшки пальцев о штанину и с раздражением бросил:
— Болтает слишком много.
Плевака, у которого отвалилась челюсть, стоял как громом пораженный. Но как только к нему вернулся дар речи, его лицо озарилось фанатичным восторгом. Ему не терпелось как можно скорее дождаться возвращения Стоика и рассказать ему об этом невероятном чуде! То, что сейчас произошло, не поддавалось никакой логике — казалось, сам Великий Один даровал Иккингу божественную силу!
Решив, что представление должно продолжаться, Плевака смешно запрыгал к лежащему Сморкале. Подцепив его за воротник крюком своего протеза, он легко вздернул парня на ноги и гаркнул прямо ему в ухо:
— А ну–ка, подъем! Просыпайся, спящая красавица! Давай, очухивайся! Так уж и быть, я даю официальное разрешение на вашу дуэль с Иккингом!
Сморкала застонал. То ли от грубой встряски кузнеца, то ли от его термоядерного дыхания, но парень наконец–то пришел в себя. Правая половина его лица уже начала стремительно синеть и опухать, приобретая размеры и форму головы Громмели.
Вырвавшись из хватки Плеваки, Сморкала почувствовал жгучий, невыносимый стыд. Опозориться перед всеми, да еще и одним ударом!
Спасая остатки своей поруганной гордости, он принялся нести откровенную чушь, оправдываясь перед сверстниками:
— Это... это не считается! Просто божественная красота Астрид настолько ослепила меня, что я не мог отвести от нее глаз! Я вообще не смотрел в сторону Иккинга! Если бы я не отвлекся, этот заморыш никогда бы не смог меня свалить! Это подлый, трусливый удар исподтишка! Это невозможно!
Сплюнув кровь, он принял боевую стойку и прогнусавил опухшими губами:
— Иккинг! Я, великий рыцарь Сморкала, требую честного, открытого поединка!
Услышав это жалкое оправдание, зеленоглазая Астрид лишь презрительно скривилась и с отвращением отвернулась, не желая даже смотреть на этого клоуна.
Но Сморкалу было уже не остановить:
— Вот видите! — победоносно заявил он. — Моя богиня Астрид специально отвернулась, чтобы ее несравненная красота больше не отвлекала меня от боя! Ну всё, Иккинг, молись! На этот раз твои подлые фокусы не пройдут!
Плевака, вошедший в раж, быстро подкинул Сморкале деревянный щит и воодушевленно заорал:
— Сегодня ваш покорный слуга, дьявольский инструктор Плевака, станет судьей на этой великой дуэли! Да начнется безумие, воины! Покажите мне кровь! Пусть ваша яростная битва станет достойным подношением самому Одину!
Сморкала перехватил щит поудобнее, вооружился тупым тренировочным мечом и, подражая бывалым берсеркам, грозно насупил брови. Он был полон решимости разорвать Иккинга на куски и смыть с себя этот позор.
Иккинг же, лениво подняв с земли свой щит, задумчиво взвесил его в руке и тихо пробормотал себе под нос:
— Главное сейчас рассчитать силу и случайно не убить этого придурка с одного удара. Всё–таки убийство соплеменника на Олухе — это серьезное преступление. Боюсь, даже авторитета отца не хватит, чтобы отмазать меня от казни...
Обновлено: 10.07.2026