Поезд Судного дня продаёт билеты в один конец: соврёшь зеркалу — умрёшь, поверишь чудовищу — тоже умрёшь. Лу Ли уже полоснул себя ржавым клинком по горлу, поверив твари на потолке, — и выжил, потому что первым разгадал правило там, где остальные гибнут пачками. В каждом вагоне своя абсурдная казнь: не двигайся при свете, зажмурь глаз на плач младенца. Пока выжившие торгуются в чате и трясутся от страха, он молча режет путь к голове состава, копя уровни и превосходство. Сколько вагонов он пройдёт, прежде чем правила поезда поймут — перед ними не жертва, а хищник?

Поезд Судного дня продаёт билеты в один конец: соврёшь зеркалу — умрёшь, поверишь чудовищу — тоже умрёшь. Лу Ли уже полоснул себя ржавым клинком по горлу, поверив твари на потолке, — и выжил, потому что первым разгадал правило там, где остальные гибнут пачками. В каждом вагоне своя абсурдная казнь: не двигайся при свете, зажмурь глаз на плач младенца. Пока выжившие торгуются в чате и трясутся от страха, он молча режет путь к голове состава, копя уровни и превосходство. Сколько вагонов он пройдёт, прежде чем правила поезда поймут — перед ними не жертва, а хищник?