Едва Ван Цило закончил работу и поставил под ней подпись Фань И, как к ним подошел один из учеников:
— Фань И! Нарисуй и мне портрет. Буду копировать на досуге, чтобы лучше прочувствовать технику.
Фань И уже готов был кивнуть в знак согласия, но заметил, что на него смотрят и остальные ребята. В классе было больше двадцати человек – если рисовать для каждого, на собственную практику времени не останется.
В этот момент вмешался учитель Сунь:
— Не просите его об этом, экзамены уже на носу, всем нужно успеть закончить свои работы. Фань И что же, по-вашему, совсем не нужно практиковаться в набросках и композиции? — Старик повернулся к юноше:
— Сделаем так: впредь оставляй свои лучшие работы в качестве учебных образцов. Старайся брать формат побольше и прорабатывать мазки почетче, чтобы младшим ученикам было проще учиться на твоем примере. Что скажешь? Тебя, Ван Цило, это тоже касается.
В этом году учитель Сунь был просто в восторге от своего класса. Ему и одного Ван Цило хватало для радости, а тут внезапно раскрылся талант Фань И. Один одареннее другого – как тут не ликовать в душе?
Услышав предложение учителя, Фань И кивнул:
— Без проблем. Обещаю подготовить для всех как минимум три учебных образца на листах не меньше второго формата.
Воспользовавшись словами наставника, Фань И поспешил ретироваться.
Ван Цило тоже выразил согласие кивком головы.
Друзьям ничего не оставалось, кроме как заняться натяжкой бумаги на планшеты для завтрашней работы. Учитель Сунь тем временем вышел из класса, чтобы составить натюрморт. На этот раз старик решил подготовить нечто по-настоящему сложное: гипсовый бюст, цветы, фрукты – он хотел заставить парней выложиться на пределе возможностей.
На следующее утро, придя в школу, Фань И и Ван Цило взглянули на композицию, которую выставил учитель Сунь, и обменялись горькими усмешками. Это был гипсовый портрет Вольтера в профиль и прозрачная стеклянная ваза с пятью видами разных ярких цветов – видимо, только что купленных на рынке. Рядом с вазой стояло блюдце с парой ломтиков тоста. В бокал для вина была налита вода, подкрашенная красным пигментом. Рядом лежали два алых яблока, три-четыре груши разных сортов, кочан пекинской капусты и пара-тройка зеленых перцев. Всё это на фоне белой драпировки внизу и темно-красной ткани сзади, которая слегка поблескивала на солнце. Одна только колористика этого набора была невероятно богатой.
Парни переглянулись, а затем посмотрели на одноклассников. Все ученики, подняв головы от своих мольбертов, одинаково ехидно улыбались. Вскоре весь класс разразился дружным хохотом.
— Делать нечего, — сказал Ван Цило. — Будем рисовать.
Фань И тяжело вздохнул. «Один неверный шаг – и вечное сожаление», – подумал он. Рисовать такое на втором формате, да еще и с требованием детальной проработки мазков… Учитель Сунь определенно не упустил возможности подловить их на слове. Но, как и сказал Ван Цило, спорить было бесполезно – оставалось только взяться за работу.
Ван Цило первым выбрал подходящий ракурс, Фань И тоже установил мольберт там, где ему понравилось, и оба принялись за набросок.
Как только карандаши коснулись бумаги, все мысли о хитростях учителя Суня вылетели из головы. Примерно раз в час они прерывались на отдых: рассматривали рисунки друг друга и обсуждали, где стоит доработать детали или подправить колористику.
Для такой масштабной и детальной работы не было иного пути, кроме как тратить время. В обед они не пошли домой, а перекусили парой блюд с рисом в маленькой забегаловке у входа, после чего сразу вернулись в мастерскую, чтобы продолжить работу.
Вечером Фань И покинул школу: сегодня было время Чжоу Туна. Он не мог позволить себе пропустить возможность поднабраться опыта ради того, чтобы рисовать учебные образцы для других. Сев на автобус, он помчался в сторону Шичэнской академии искусств.
Уверенно войдя в здание академии, он подошел к мастерской Чжоу Туна, но та оказалась заперта. Подождав минут пять, Фань И решил заглянуть в класс к Тянь Юэ. За пару визитов он успел неплохо сойтись с этими студентами.
И действительно, едва он открыл дверь, как девушка в очках, которая при первой встрече сокрушалась о хорошем питании нынешних детей, с улыбкой поприветствовала его:
— О, наш младший брат-адепт снова пришел?
— Старшая сестра Лю, не видел вас пару дней, а вы еще больше похорошели, — ответил Фань И, закрывая дверь с вежливой улыбкой.
Девушка так и просияла:
— Какой же сладкий язычок у этого младшего брата! Иди скорее сюда, присаживайся рядом со мной. — Она придвинула стул и похлопала по сиденью.
Не успел Фань И сесть, как другая студентка со смехом поддразнила подругу:
— И откуда ты знаешь, что у него язычок сладкий? Неужто пробовала?
Фань И пропустил эти подколки мимо ушей. Устроившись на стуле, он достал пачку сигарет и угостил каждого курящего в комнате, включая «очкастую» сестру. Тянь Юэ в классе не было – видимо, куда-то отошла.
— Ну, как твои прогулки по академии? — Спросила девушка в очках. — Узнал что-нибудь полезное?
Прежде чем Фань И успел ответить, встряла другая студентка:
— Ты только не бегай тут целыми днями. Успеваемость по общеобразовательным предметам очень важна. Если баллы будут высокими, то для поступления хватит и среднего результата по искусству.
— С этим проблем нет, на пробных тестах я обычно набираю около пятисот баллов, — сказал Фань И.
Вот в чем была польза вежливости и обаяния: студенты относились к нему очень тепло. С одной стороны – хорошие манеры, с другой – приятная внешность. С таким набором качеств трудно было вызвать у кого-то неприязнь.
— Ну, тогда я зря переживала, — улыбнулась девушка. — В нашей академии есть свои плюсы. — Она понизила голос:
— У нас тут консерватория, а с этого года еще и класс моделей открыли. Поступишь – сестренка познакомит тебя с какой-нибудь красавицей.
— У меня уже есть девушка, и она очень красивая, — поспешно вставил Фань И.
Девушка в очках хохотнула и хлопнула его по плечу:
— Эх ты, простофиля! Твоя сестрица просто прощупывает почву. Проверяет, свободен ли ты, чтобы прибрать к рукам, когда поступишь.
Студентка притворно схватилась за сердце:
— Ах, мое сердце разбито!
Все в комнате были людьми взрослыми, лет по двадцать одному-двадцать два, и семнадцатилетний Фань И, хоть и был ростом с мужчину, казался им славным малым, своего рода «талисманом» их мастерской.
— В какой класс сегодня пойдешь? — Спросил один из парней. — Советую посмотреть на работы первокурсников. У них сейчас как раз наброски и колористика, они еще не разделились по специальностям. Для твоего экзамена это самое то.
— Брат Сюй Цзинь, я вообще-то пришел посмотреть, как рисует брат Чжоу. Мне разрешено заходить к нему в любое время, пока он в мастерской, — ответил Фань И. Он был достаточно умен, чтобы не ляпнуть при студентах, что уровень первого курса его не слишком впечатляет.
— Брат Чжоу?
Фань И кивнул:
— Да, он примерно вашего возраста, среднего роста. Его мастерская на первом этаже, в самом конце коридора. Я видел несколько раз, как он работает – рисует просто потрясающе!
После этих слов не только парень, но и студентки, любившие подшучивать над Фань И, замерли в изумлении.
— Это тот, у которого высокий лоб и лицо немного круглое? — Уточнила девушка в очках. — Чья мастерская на первом этаже слева, дверью на север?
Увидев подтверждающий кивок Фань И, она горько усмехнулась:
— Ну, младший брат… Ты даешь!
— А что не так? — Удивился Фань И. — Брат Чжоу – ваш знакомый?
— Это наш учитель! Он ведет у нас базовые дисциплины. Его зовут Чжоу Тун, и ему вообще-то тридцать два года, — со смехом пояснил Сюй Цзинь.
Чжоу Тун уже был довольно известным в стране художником, и то, что Фань И ухитрился не просто попасть к нему в мастерскую, но и, судя по всему, войти в доверие, поражало.
Девушка в очках посмотрела на Фань И с новым интересом:
— Фань И, а ты мастер заводить связи! С твоим талантом к рисованию и такой пробивной натурой за будущее можно не беспокоиться. На жизнь точно заработаешь, а может, и великим станешь. Характер у тебя что надо!
Фань И слушал их с некоторым недоумением. Он ведь не делал ничего особенного – просто набрался наглости и смотрел. А шутки в свой адрес он просто игнорировал. Чтобы научиться чему-то у мастеров, нужно уметь терпеть. Как говаривал его отец: «Никто не обязан тебя учить, хочешь знаний – умей смирять гордыню». В старые времена ученики и побои от учителей терпели, так что мелкие поддразнивания – это сущая ерунда.
— Иди к учителю Чжоу, — сказал Сюй Цзинь. — И старайся вести себя так же, как сейчас. Если сблизишься с ним, на вступительных экзаменах может быть попроще.
Фань И кивнул, понимая, что Сюй Цзинь говорит дело. Разумеется, это имело бы смысл, реши он поступать в Шичэнскую академию, но его целью была Центральная академия изящных искусств.
Попрощавшись со студентами, Фань И направился к мастерской Чжоу Туна. Судя по свету, пробивающемуся из-под двери, учитель был на месте.
Толкнув дверь, Фань И с улыбкой произнес:
— Брат Чжоу, я снова пришел вам надоедать.
Раз Чжоу Тун сам не спешил раскрывать свой статус преподавателя, Фань И решил придерживаться панибратского обращения – так дистанция казалась меньше.
— Пришел всё-таки, — кивнул Чжоу Тун, указывая на табурет неподалеку от себя.
За те несколько раз, что Фань И приходил сюда, он проявил недюжинное усердие: часами наблюдал за работой мастера, не отрываясь, даже в туалет бегал бегом. Такой усидчивостью не всегда могли похвастаться даже профильные студенты академии.
«Этот парень действительно хочет научиться рисовать», – отметил про себя Чжоу Тун. Как педагог, он не мог не симпатизировать такому ученику, и сегодня он решил проверить уровень Фань И в рисунке, чтобы понять, насколько тот одарен.
Подойдя к табурету, Фань И заметил, что на планшете Чжоу Туна уже натянута бумага, предварительно затонированная в светло-коричневый цвет.
— Что сегодня рисуем? — Спросил Фань И, усаживаясь и снимая куртку. Он привычно предложил мастеру сигарету.
Чжоу Тун улыбнулся:
— Сегодня поработаем над портретом. Ты уже несколько раз смотрел со стороны. Если есть желание, возьми вон там бумагу, мольберт и карандаши – попробуй сам. Хочу посмотреть, на что ты способен.
— С радостью! — Воодушевленно отозвался Фань И.
Он быстро закрепил лист, установил мольберт рядом с Чжоу Туном и приготовился.
— Рисовать будем поясной портрет, модель скоро придет, — сказал Чжоу Тун, а затем задал пару житейских вопросов о школе:
— И давно ты занимаешься живописью?
— В общей сложности года два, — ответил Фань И.
Он решил считать с начала средней школы: достичь такого уровня за пару месяцев – это было бы слишком вызывающе, лучше не привлекать лишнего внимания. Впрочем, это не было ложью: хоть он и делал перерывы в академическом рисунке и колористике, наброски он делал постоянно.
— Хм, — отозвался Чжоу Тун с легким разочарованием в голосе, которое, впрочем, не отразилось на его лице.
Два года – срок небольшой, и мастер не был уверен, что увидит нечто выдающееся. Он надеялся услышать цифру «пять лет» или больше.
;
Обновлено: 02.02.2026