Глава 19 — Глава 19

**Глава 19** Цинь Шухуэй был беспомощен перед Цинь Пэн. Сейчас он был очень слаб, Цинь Пэн настолько приникла к нему, что у него не осталось сил оттолкнуть ее. Не было понятно, отчего она так близко прислонилась к нему, к тому же ему вспомнилась Чжао Пэн, правда, очень смутно. Он хотел приказать ей, чтобы она держалась от него подальше, но какое-то забытое чувство удержало его. Он закрыл глаза, но не чувствовал отчаяния, не понимая причину этого. –Цинь Пэн, – хриплым голосом проговорил он, – не было ли у тебя ощущения? –Какого ощущения? –В то время, когда человек находится под водой, он трепыхается не щадя сил, чтобы за что-то уцепиться, пусть даже это и плывущая на поверхности трава. Изо всех сил он вцепляется в нее, хотя и понимает прекрасно, что это не спасет его от смерти, но он все равно стремится ухватиться за нее. В эту минуту он прекрасно понимал, что этот человек вовсе не его суженая, однако, как и прежде, не был в состоянии взять себя в руки, он хотел притвориться в эту темную ночь, что его суженая жива, она все еще существует, чтобы успокоить уже отчаявшееся и измученное сердце. Однако он также понимал, что его любимую нельзя никем заменить, поэтому он и потерял всякую надежду в прошлом. Цинь Пэн ничего не сказала, она оперлась на Цинь Шухуая и в замешательстве заговорила: –То, что ты говоришь, слишком трудно для понимания – я не в состоянии понять. –Не в состоянии понять… – Цинь Шухуай выслушал ее слова и признал, что такое действительно можно сказать, и с закрытыми глазами он неторопливо заговорил: – Значит, не понимаешь. После Цинь Шухуай больше не стал разговаривать, а Цинь Пэн прижалась к нему посильнее, чувствуя, что действительно замерзла, она просто потянула руку Цинь Шухуая вверх, а потом положила ее на свое плечо, так что его рукав покоился на ее теле, подобно одеялу, и, найдя удобную для себя позу, уснула. Она уснула, но Цинь Шухуай был не в состоянии заснуть, он открыл глаза и пристально смотрел в темноту, постепенно погружаясь в воспоминания. В тот год Чжао Пэн, воспользовавшись том, что у нее есть новости о его матери, выманила его из учебной комнаты на улицу. Он сопровождал ее, и они прогуляли целый день, а потом они попали в яму, оставленную охотниками как ловушку для животных, и Чжао Пэн так же прислонилась к нему, и его рука так же лежала на ее плече, и рукав она так же использовала для того, чтобы согреться. Он не понимал, что с ним происходит, но чувствовал, что в эту темную ночь его сила воли стала особенно слабой, открытыми глазами он смотрел в ночную темень, впервые за шесть лет после смерти Чжао Пэн он ощутил, что у него не так тяжело на душе. Было немного надежды, было чуть-чуть иллюзий, но уже шесть лет как Цинь Шухуай тонул в отчаянии, и даже намек – это величайшее счастье. Поэтому он раскрыл глаза и устремил свой взгляд, не осмеливаясь заснуть, все еще притворяясь, что Чжао Пэн все еще жива, как будто это тот год, тот эпизод, когда они с Чжао Пэн попали в охотничью западню. Когда на следующее утро Цинь Пэн проснулась, она увидела, что Цинь Шухуай словно отупел. Солнечный свет проникал внутрь, лицо Цинь Шухуая было ненормально румяным, Цинь Пэн сначала ошиблась и подумала, что это солнечные лучи так падают на него, однако очень быстро по его реакции она поняла, что Цинь Шухуай заболел. Она подняла руку и коснулась его лица, обнаружив, что мужчина горяч словно кипяток. Цинь Пэн не смогла удержаться от самодовольства, похлопав Цинь Шухуая по щеке, она сказала: –Небесное Дао безостановочно движется, ты дал мне яд, а теперь сам же и страдаешь? Цинь Шухуай ничего не сказал, он ухватил Цинь Пэн за руку. Он смотрел на нее с беспокойством в глазах, Цинь Пэн была ошеломлена и почти сразу же услышала, как он сказал: –Пэнпэн. Голос был слабым, но ее окликали с настоящей нежностью. Цинь Пэн остолбенела, не зная почему, но в ее душе что-то смягчилось. Она бросила мимолетный взгляд на его лицо, размышляя, что Цинь Шухуай действительно одурел от лихорадки, она даже не смогла получить противоядие. Она только и могла, что вздохнуть в раздражении и, примирившись с судьбой, взвалила себе на спину Цинь Шухуая, чтобы выйти наружу, проклиная его на ходу: –Учитывая, что мне не везет всегда, забудем об этом. Цинь Шухуай лежал ничком на ее спине и словно в тумане звал ее по имени. -Пэнпэн, не уходи, Пэнпэн. У Цинь Пэн на душе было беспокойно от его зова, не удержавшись, она с проклятием сказала: –Не кричи! Если действительно он так глубоко любил, так скучал, зачем же он убил ее? Но коль скоро ты убил меня, почему же ты еще не хочешь отпустить меня и демонстрируешь здесь такую глубокую любовь? Не то, чтобы она не давала ему шанс, другие говорили – Чжао Пэн легкомысленна, она сама также считала, однако в прошлом, в молодости, она думала, что если бы в этом мире был кто-то, перед кем бы она могла раскрыться до конца, то это должен быть Цинь Шухуай. Причина, по которой она вышла за него замуж, и причина того, что в прошлом она защитила его от опасной ситуации во дворце, именно потому, что она думала создать себе благоприятную возможность и дать шанс ему. Она, возможно, и не любила так, как обычно люди говорят о такого рода любви, однако в своей жизни она уже отдала то, что она считала набольшей душевной привязанностью, она все подарила этому человеку, но раз уж он обманул ее ожидания, то не следует и лицемерить. Цинь Пэн просто тошнило от фальши Цинь Шухуая, но она также признавала, что этот человек и в самом деле удивительный. Почему же она в свое время не заметила, что Цинь Шухуай настолько не способен позволить себе отпустить другого человека? Однако ее гневный рык не достиг сознания Цинь Шухуая. Цинь Шухуай как будто погрузился в мир грез, он сильно хмурил брови, а все его тело слегка подрагивало, и он все еще болтал чепуху. Цинь Пэн постепенно привыкла к раздражению, с каменным лицом она тащила на спине Цинь Шухуая, а, выйдя из леса, пошла вдоль течения реки. Пройдя часть дороги, она услышала конский топот. Она немедленно спрятала Цинь Шухуая в густых зарослях и увидела солдат, идущих вдоль реки и что-то осматривающих. Цинь Пэн спокойно подождала некоторое время, и когда она заметила Цзян Чуня, она вздохнула с облегчением, поднявшись в травяных зарослях, она сказала Цзян Чуню: –Господин Цзян, сюда! Цзян Чунь, услышав голос Цзинь Пэн, немедленно подбежал к ней, увидя прислоненного к дереву в бессознательном состоянии Цинь Шухуая, он сразу же изменился в лице. Он впопыхах обследовал ранения Цинь Шухуая, вместе с тем говоря сослуживцам: –Быстро приведите сюда врача и генерала Вэя! Скажите, что их нашли! С этими словами Цзян Чунь продолжал осматривать раны Цинь Шухуая и, не находя себе места от беспокойства, сказал: –Как такое могло случиться? –По дороге мы столкнулись с убийцами, не знаю, кем они были присланы, – тяжело вздохнула Цинь Пэн, с досадой на лице она сказала: – Принц-регент отважно вступил в схватку с убийцами, и по неосторожности мы упали с горного обрыва, *эта*, помогая ему, упала вместе с ним со скалы. К счастью, дерево спасло наши жизни, но принц-регент при падении сломал себе ногу. У *этой* не было выхода, только и оставалось, отдавая все силы нести принца-регента на спине, однако невозможно даже было предположить, что из-за слишком тяжелых ранений у него будет сильный жар... Цзян Чунь ничего не сказал, слушая болтающую чепуху Цинь Пэн. Он сейчас понимал, что этим словам принцессы, наверное, нельзя верить, судя по комкам грязи на теле Цинь Шухуая трудоемкие процессы спасения этой принцессой Цинь Шухуая, возможно, включали в себя и такие действия как «катить» и «пинать». Цинь Пэн признала это, в то время, когда она ужасно уставала, она опускала на землю Цинь Шухуая, и руками и ногами быстро перекатывала его вперед. Однако у нее все же была совесть и, опасаясь случайно убить этого человека, она часть дороги его катила, а часть дороги несла на спине. В то время, когда Цзян Чунь все еще проводил осмотр, прибыли Вэй Янь и врач. Вэй Янь взволнованно подбежал, но увидев Цинь Пэн, с облегчением вздохнул и сказал: –Невестка, ты в порядке? –Все хорошо, – Цинь Пэн махнула рукой и повернулась посмотреть, как врач как раз начал оказывать срочную помощь Цинь Шухуаю, она наклонилась и сказала: – Князь, хорошенько отдохни, я пойду? Закончив говорить, Цинь Пэн выпрямилась и собралась уходить. Цинь Шухуай мгновенно крепко схватил ее за руку. –Не уходи… – хрипло заговорил он, все также крепко держа ее за руку: – Не уходи... Цинь Пэн остолбенела, лицо Вэй Яня мгновенно изменилось, он шагнул вперед, желая оттащить от нее Цинь Шухуая, Цзян Чунь увидел его грубые действия и громко закричал: –Что вы делаете! – и потянул Вэй Яня назад. Четверо человек зашли в тупик, Цинь Шухуай крепко держал руку Цинь Пэн и раз за разом повторял одно и то же: –Пэнпэн… Не уходи... Выражение лица Вэй Яня сильно изменилось, подняв голову, он посмотрел на Цзян Чуня и холодно сказал: –Уйди с дороги! Не следует позволять твоему хозяину делать такие непристойные вещи! Цзян Чунь также немного смутился, однако он все равно сказал: –У князя сейчас помутился рассудок, позвольте мне помочь, зачем так грубо себя вести? –Тогда помоги! – Вэй Янь убрал свою руку от Цинь Шухуая, громко закричав: – Мать твою, просто делай! И если ты не будешь действовать, я просто отрублю ее, годится? Цзян Чунь бросил взгляд на Вэй Яня, потянулся, чтобы разжать руку Цинь Шухуая. Однако он не предполагал, что Цинь Шухуай так сильно сжал пальцы, что каждый из его пальцев побелел от напряжения. Цинь Пэн опустила взгляд, посмотрела на человека, который, казалось, цеплялся за единственную соломинку в своей жизни, не удержавшись, она рассмеялась, но все же спросила у Цзян Чуня: –Князь называет меня Пэнпэн, он эту имеет в виду? Цзянь Чунь как раз боролся с Цинь Шухуаем, услышав фразу Цинь Пэн, он стал немедленно ей разъяснять: –Нет, нет, у князя сейчас помутился рассудок, он звал принцессу Чжао Пэн, она уже давно покинула этот мир, и князь зовет именно ее. Вам ни в коем случае нельзя понять все неправильно. –Ты в конце концов будешь что-то делать? – у Вэй Яня лопнуло терпение, держа в руке меч он сказал: – Не выходит? Давай я отрублю? –Генерал Вэй, не нужно устраивать скандал! Цзянь Чунь громко закричал, приблизившись вплотную к Цинь Шухуаю, он тихо зашептал ему на ухо: –Князь, отпустите руку, это не ваша жена, умоляю Вас, хозяин, Вам не нужно так шуметь. Увидев реакцию Цзян Чуня, Цинь Пэн посчитала это забавным, ее запястье уже посинело, однако она не думала, что это так уж страшно, опустив взгляд и смотря на Цинь Шухуая, она сказала с улыбкой: –У князя такое глубокое чувство. –Да, – Цзян Чунь поочередно стал разжимать пальцы Цинь Шухуая, с трудом говоря: – Она умерла шесть лет назад, а князь каждый день думает о ней. Каждый день во время еды он ставит для нее столовые приборы, а когда у него есть свободное время, то он покупает для нее одежду, румяна, пудру, украшения, как будто она жива. Принцесса... Наш князь немного безрассудный, Вам не нужно на него обижаться. Цинь Пэн ничего не сказала, она опустила взгляд, чтобы посмотреть на Цинь Шухуая, и не могла сказать, что она чувствует в своем сердце. А Цинь Шухуая, казалось, довели до отчаяния действия Цзян Чуня, непонятно, был он в сознании или еще нет, но он внезапно открыл глаза. В этих глазах, ясных и встревоженных, было беспокойство, спокойно смотря на Цинь Пэн, он внезапно заговорил. –Пэнпэн... Оставшуюся часть фразы Цинь Шухуай так и не произнес, но Цинь Пэн ее и так поняла. Такой его взгляд она уже видела, много-много лет назад, когда они только поженились, они сильно поссорились, и это было то время, когда он пришел за ней. В тот раз, из-за того, что он был очень сконцентрирован на учебе, она потеряла своего любимого кролика. И все было бы неплохо, если бы он не стал с ней спорить, она дрожа от ярости захотела вернуться во дворец, к Чжао Юю. Но кто бы мог подумать, что он после ее возвращения во дворец сразу же отправиться искать кролика. Он так спешил с поисками, что не надел верхнюю одежду, и к тому времени, когда зверек был найден, его тело было все в снегу, а кое-где снег превратился в лед. Он пришел во дворец за ней, но Чжао Юй задержал его, не позволяя с ней увидеться, в результате он так и не ушел. К тому времени, когда Цинь Пэн узнала, что он пришел, он уже простоял снаружи большой час. И в то время, когда она открыла дверь, он уже замерз так, что его губы посинели, однако он все еще помнил, что нужно положить кролика за пазуху, прижав его к себе вплотную, тревожась, чтобы кролику не было холодно. Он весь дрожал от холода, но смотрел на нее спокойным взглядом, его глаза, всегда ясные и спокойные, были наполнены ею. Его голос дрожал, но он был, как и прежде, серьезен, четко и ясно он сказал: -Пэнпэн, пойдем со мной домой, хорошо? И сейчас десять лет спустя она снова услышала эти слова. Он говорил: «Пэнпэн, пойдем со мной домой, хорошо?» В то время когда он говорил эту фразу, выражение его лица и интонация были такими же, как и тогда, и от этого у Цинь Пэн защемило сердце. На мгновение она перестала дышать, у нее было столько вопросов, и вот она обнаружила, что на все эти вопросы она уже знала ответ. Ей только и оставалось улыбнуться, и со спокойным выражением лица она заговорила: –Князь, Вы слишком больно сжали. Она не знала, услышал ли ее этот человек, в конце-концов он не слышал ничего из того, что говорили все. Однако было похоже, что Цинь Шухуай понял значение этой фразы – так он был ошеломлен. Он бездумно смотрел на нее и медленно разжал руку. Цинь Пэн поднялась, вынула из-за пазухи платок и со спокойным выражением лица обернула им синеющее запястье. А Цинь Шухуай закрыл глаза и сразу же потерял сознание. Цинь Пэн с улыбкой посмотрела на о чем-то задумавшегося Вэй Яня: –Деверь, идем? Вэй Янь пришел в себя и, кивнув, сказал: –А? Ах. С этими словами он вместе с Цинь Пэн ушел. А Цинь Шухуай погряз в собственном царстве снов. Он держал в объятиях Чжао Пэн, она схватилась рукой за его одежду на груди, и ее лицо было искажено от мучительной боли. –Шухуай… Мне больно… Мне очень больно... Он смотрел на ее мучения, ее отчаяние и не был в состоянии ничем помочь. Ему только и оставалось, что крепко обхватить ее и позволить своим слезам капать на ее одежду. –Прости... –Прости... Он множество раз повторял это, пока его суженая, напрягая все свои силы, боролась за жизнь. Она только и могла это произнести, и ее слова рассекли его словно меч, полоснули его ударом с плеча, обливая кровью. Она говорила – Шухуай, мне очень больно.