Глава 18 — Глава 18

**Глава 18** На скалах было пусто, дул холодный ветер. Цинь Шухуай спокойно смотрел на Цинь Пэн. Цинь Пэн, выслушав его слова, глубоко вздохнула и скрепя сердце сказала: –Ладно, понесу на спине. Цинь Шухуай ничего не сказал, лишь приподнял руку, всем своим видом говоря, что он готов. Цинь Пэн подошла к нему, нагнулась и подняла его, взвалив на спину. Ее физическое состояние было не очень хорошим, нести на спине такого здорового мужика, ей было очень тяжело, Цинь Шухуай заметил, что ей очень тяжело, нахмурился: –Ты обучалась боевым искусствам, но тебе не заложили фундамент? –А, верно, – в отношении этого Цинь Пэн уже заранее подготовила ложь: – В прошлом был один выдающийся человек, он приезжал во дворец на некоторое время, обучал в течение нескольких месяцев. После его ухода я практически не продолжала обучение. Наставник Чжао Пэн был именно таким выдающимся человеком, он мог целыми днями гулять, наслаждаясь красотами окружающей природы, а, встретив человека, полностью отвечающего его требованиям, просто обучал его. Чжао Пэн самостоятельно обучалась основам боевых искусств, в конце концов в Северной Янь придавали первостепенное значение военному искусству, и даже в базовом курсе обучения содержались военные науки, однако еще более продвинутым вещам все же обучал наставник – Линь Шуан. Выслушав слова Цинь Пэн, Цинь Шухуай разволновался, она против своей воли тащила его на спине, спрятав руки в рукава, он крепко схватился за ее рукав, тяжело сказав: –Как звали твоего наставника? –Линь Шуан? – задумалась Цинь Пэн: – Он только единожды назвал мне свое имя, и это было так давно, что я уже точно не помню. Цинь Шухуай ничего не сказал, он почувствовал, что в его душе резко потухло пламя, вернув его обычную холодность. По правде говоря, она умерла в его объятиях, он понял это по ее дыханию, он сам провожал ее, внеся в усыпальницу императоров рода Чжао и смотрел, как ее погребают в земле. Когда демоны и боги за работой – бедствия всегда будут в сердцах людей. Когда они уходят – они уходят, как они еще могут жить? Если бы она была бы жива, то почему бы не навестить его, не спросить его? Пусть бы даже не искала его, не расспрашивала о нем, но как же Чжао Юй? Она хотела бы увидеться с ним. Цинь Шухуай все спокойно обдумывал, в душе понемногу успокаиваясь. Наоборот, не имеет значения его разочарование или то, что он потерял надежду, так или иначе... он уже привык. Все эти годы, прошедшие с ее смерти, с какими только психическими симптомами он не встречался за все это время? Раньше безумно веря в сверхъестественные силы, что можно переродиться и жить в данном перерождении, он содержал множество даосов и буддийских монахов, высчитав момент ее перерождения, в конце концов уже держал в своих руках ребенка, однако, воспользовавшись случаем, тот ударил его ножом. Кровь текла, и он особенно отчетливо осознавал это в своем сердце, наблюдая, как ребенок, под которого маскировался убийца, вырывается из рук, чтобы убить его. Это могло убить его. Не найти Чжао Пэн и не отплатить его врагам. Человек, умерев, просто мертв, пусть даже он переродился бы, только это уже не была бы его суженая. Цинь Шухуай закрыл глаза, вынуждая себя не думать слишком много, Цинь Пэн против своей воли несла его шаг за шагом, она была измождена, но опасаясь, что их будут преследовать войска, пытаясь настичь, она вообще не решалась сделать остановку на отдых и, стиснув зубы, шла вперед. Цинь Шухуай чувствовал ее беспорядочное дыхание, поэтому, открыв глаза, увидел, что она идет с холодным выражением на лице, и девушка показалась ему очень уставшей. Цинь Шухуай неожиданно понял, из-за чего Линь Шуан взял Цинь Пэн к себе в ученицы, она во многих отношениях была такой же, как Чжао Пэн. Например, если она больше не в состоянии терпеть, то сразу же сделает каменное лицо; но если у нее останется хоть немного сил, то она просто будет думать, как вас разозлить. Он лежал ничком на ее плече, и его сознание из-за потери крови было довольно неясным, Цинь Пэн чувствовала, что человек за ее плечами хочет спать, не удержавшись, она сказала: –Ты ведь не собираешься умирать? –Не умру. Цинь Шухуай заставил себя заговорить, Цинь Пэн выслушала его слова и криво усмехнулась: –Похоже, скоро умрешь. Если бы у Цинь Шухуая было хоть немного сил, его голос был бы не таким слабым. После того как его раскрыли, Цинь Шухуай не пришел в смятение, несмотря на то, что сейчас он с Цинь Пэн враждовал, почему-то он знал, что этот человек ничего не может с ним сделать. Цинь Пэн, видя, что он не стал говорить с ней, в душе забеспокоилась. Ветер завывал, и сейчас, когда наступила темная ночь, стало довольно страшно, Цинь Пэн нашла тему для разговора, сказав: –Не спи, я не знаю дорогу. Цинь Шухуай заставил себя открыть глаза, смотря в нерешительные глаза девушки рядом. Чжао Пэн боится темноты. Он помнил об этом очень смутно. В прошлом императрица закрыла Чжао Пэн одну в темной комнате на три дня, с тех пор как она вышла оттуда, она стала бояться темноты. Особенно она боялась оставаться одна. Хотя после того как она повзрослела, все стало намного лучше, однако ночи в одиночестве по-прежнему были для Чжао Пэн уязвимым местом. Хотя сейчас Цинь Пэн ничего не говорила, однако было заметно, что она тоже испугалась, она казалась девушкой, которая скалит зубы и выпускает когти, однако боится наступления ночи. Цинь Шухуай не удержался от смеха и как-то сразу перестал отличать стоявшего перед ним человека от человека из прошлого. Он оперся на нее и тихо сказал: –Я не засну. –Твои слова, – поспешно заговорила Цинь Пэн, – давай мы поболтаем, и не вздумай спать. –Хорошо. –Цинь Шухуай, – Цинь Пэн напрягала мозги, стремясь расспросить его о чем-нибудь, но исходя из многолетнего любопытства она только и могла спросить о слухах из его личной жизни: – Нравился ли тебе какой-нибудь человек? –Угу. –Ты кого-то любил? –И зачем тебе знать? –Цинь Шухуай, – заскрежетала зубами Цинь Пэн, – ты так неискренне говоришь об этом. Цинь Шухуай: –... –Расскажи, – Цинь Пэн приставала к нему, боясь, что он заснет, – не говори уж имя – и так сойдет, только расскажи какая она, как познакомились, ну и все такое... –Она… – Цинь Шухуай заговорил, но непонятно, почему его голос стал сухим. Он очень много лет не рассказывал посторонним о ней, имя его суженой было похоронено в его душе, не упоминая, он боялся ее забыть, а когда говорил, то испытывал боль в сердце. Все полагали, что от этого следует воздерживаться, и никогда не осмеливались спрашивать его о ней. А он был неумелым в подробных речах и никогда не говорил с посторонними о ней. А тут неожиданно кто-то спросил о ней. Это был человек, который был так похож на нее, и он был озадачен. А потом, вдруг действительно серьезно стал думать о ее вопросе. Каким человеком она была? –Она… очень красивая, – стал вспоминать Цинь Шухуай, описывая свою суженую, – очень нежная, очень умная, отзывчивая... Едва услышав все эти прилагательные, Цинь Пэн обомлела. Конечно, той, кого в прошлом любил Цинь Шухуай, была вовсе не она. Цинь Шухуай использовал почти все известные ему красивые прилагательные, и что же... Добрая, благородная, отдающая предпочтение слабым, в нее влюбляешься с первого взгляда... И умная, но такая миленькая глупышка, и кокетливая, но такая невинная... Слушая до конца с каменным лицом, Цинь Пэн ожидала, пока Цинь Шухуай закончит выкладывать стены лучшими словами из имеющихся, Цинь Шухуай, утомившись от разговора, наконец понял, что Цинь Пэн ничего ему не отвечает, спросил с долей любопытства: –Почему ты ничего не говоришь? –Я немного озадачена. –Хм? –Твои слова об одном человеке? Все сразу – и красивая, и умная, и добрая, и миленькая, и глупенькая, и в совершенстве плела интриги и тому подобные характерные особенности... Действительно ли существует настолько противоречивый человек? Выслушав скептические замечания Цинь Пэн, Цинь Шухуай подумал, а потом весьма правдиво ответил ей: –Возможно, что в глазах других это не так, однако в моем сердце она такая и есть. А она и в самом деле почувствовала жалость к той женщине... но еще больше жалости к Цинь Шухуаю. Цинь Пэн вздохнула, думая, что раз Цинь Шухуаю кто-то так нравился, то, вероятно, он в действительно никогда не входил в круг общения того человека, может быть, очень давно он несколько раз посмотрел на нее, а затем копил несбыточные мечты о ней. Только она все же была очень любопытна, кто так нравился в конце концов Цинь Шухуаю? Она так много лет находилась около него и никогда не слышала, чтобы у него были какие-то отношения с женщиной. Притом, на какую еще женщину мог с такой любовью взирать Цинь Шухуай помимо его единственной Чжао Пэн? Хотя, по правде сказать, это могло быть несколько наглым, однако Чжао Пэн признавала, что только она могла быть самой известной и лучшей женщиной, которую можно было встретить. Старшая принцесса Северной Янь, оберегающая престол Чжао Пэн, кто же не знал ее? Цинь Пэн была любопытной и, поддерживая беседу с Цинь Шухуаем, болтала какое-то время. Они оба вели себя как обычные приятели, свободно беседовавшие о своей жизни. –Ты в прошлом скрывала свои реальные способности, боясь, что императрица будет к тебе настороженно относиться? –Э, нет, я просто ленивая. –В таком случае ты уже десять лет остаешься вдовой Вэй Яна, потому что сильно любила его? –Семья Вэй – лучшая семья. Цинь Пэн подумала, что если бы она и впрямь была настоящей Цинь Пэн, то, вероятно, она также сделала бы такой выбор. –К тому же Вэй Ян лучше всех. К этому своему супругу Цинь Пэн до сих пор хорошо относилась. Хотя они и встречались лишь один раз, однако этот человек был очень заботливым по отношению к ней. После того как он уехал на поле боя, он непрерывно, каждый день, в течение месяца писал ей теплые письма. Цинь Пэн была готова остаться вдовой Вэй Яна на десять лет и не была сильно расстроена по этому поводу. Для Цинь Пэн, о которой никто раньше не заботился, человек, что так ласково относился к ней, был важен, ее сердце, что, естественно, преисполнилось благодарности и восхищения. После смерти Вэй Яна слезы Цинь Пэн были от всей души. Не только из-за ее неопределенного будущего, но и из-за этой единственной оставшейся частички нежности. –Прежде никто не был добр ко мне, Вэй Ян, единственный из людей, был ко мне добр. Цинь Пэн говорила, но ее слова смешивались с воспоминаниями изначальной владелицы ее тела, и эти слова прозвучали очень нежно. Цинь Шухуай открыл глаза, он остро уловил всю искренность этого человека. И капля этой нежности уничтожила внутри его сердца оставшиеся крупицы надежды. Она действительно была Цинь Пэн. Чжао Пэн в жизни никогда бы не сказала такие нежные слова о постороннем. Если бы она действительно такое произнесла, то единственным для нее должен был быть он – Цинь Шухуай. Именно он вместе с ней прошел через все имеющиеся горести и величие в жизни человека, именно он, пребывая в одиночестве после ее смерти, жил все шесть лет в тоске. Она при жизни была его женой и осталась после смерти. Цинь Шухуай закрыл глаза, к этому времени они уже отошли от подножия горного обрыва, Цинь Пэн увидела впереди пещеру. Она все еще держала на спине Цинь Шухуая, направившись к ней, затем вошла внутрь, опустив Цинь Шухуая на землю, она вытерла испарину со лба и сказала: –Мы переночуем здесь, я, правда, не в силах больше идти, они, должно быть, не догонят нас здесь. –Хм. Цинь Шухуай, прислоненный к стене, с закрытыми глазами очень походил на дядю. Цинь Пэн сдержала порыв прикоснуться к нему, она посмотрела на свет луны и подумала, а не стоит ли пойти и собрать немного хвороста. Однако снаружи была кромешная тьма, которую не мог рассеять и лунный свет, и, испугавшись, в итоге она решила, что подождет рассвет. И потому она подошла к Цинь Шухуаю села, прислонившись к стене, ожидая рассвета. В пещере было очень темно, и только лишь звуки дыхания Цинь Шухуая немного ее успокаивали, отдохнув некоторое время, Цинь Пэн почувствовала, что замерзла. Ей стало не по себе, однако она не позволяла себе все это показывать, потому очень осторожно придвинулась к Цинь Шухуаю и прижалась к его плечу своим. –Отойди от меня подальше, – неожиданно заговорил Цинь Шухуай, голос его был очень спокойным: – Будь сдержаннее. –Это я-то не сдержанная?! – Цинь Пэн прижалась к нему покрепче. – Ночью холодно, не нужно делать мне все наперекор. Цинь Шухуай: –... Тепло от Цинь Шухуая проникало сквозь его одежду и ее платье, Цинь Пэн в душе почувствовала себя намного спокойнее. Она никогда не думала, что такое чувство безопасности может исходить от ее убийцы. Она и сама немного отчаялась от безнадежности, но, обернувшись, посмотрела на его лицо и увидела в темноте нахмуренные брови, и для нее вдруг все сделалось очень понятным... Возможно, что она и сама не понимала, что на самом деле обладает романтическим характером, а ее прекрасная улыбка может быть огнем сторожевого маяка. Если это действительно так, то ей достаточно появления Цинь Шухуая, и не нужно говорить о том, что он уже трижды убивал ее. Хоть сто раз пусть убивает, вероятно, это и его убивает тоже.