Голос Торина не был громким, но в вечерней тишине его услышали все, кто стоял рядом.
Бильбо невольно навострил уши, тут же укорив себя за любопытство, но так и не решившись отойти. Ближайшие гномы обернулись, а Гэндальф, попыхивая трубкой, усмехнулся, но в глазах его блеснул интерес к вопросу, заданному предводителем отряда.
Тарнес встретил полный страстного желания взгляд Торина и тихо вздохнул.
— Это не та сила, которой легко овладеть, Торин.
— Но это могущественная сила! — упрямо возразил тот. — Сила, дарующая облик дракона. Владей я ею в час встречи со Смаугом, наши шансы одолеть его возросли бы многократно.
Тарнес перевел взгляд на Игона, и тот заговорил сам, его голос был подобен шороху старого пергамента:
— Тарнес прав, Торин. Хоть Драконье Причастие и вернуло мне достоинство, оно не несет в себе ничего доброго.
— Погодите, это тоже своего рода молитвы? — удивленно спросил Кили, только что подошедший к ним. — Как те звериные молитвы, которым учимся мы с Фили?
— И да, и нет, — хрипло ответил Игон. — О звериных молитвах я наслышан. Они были созданы Гуранком, Зверем-Священником, а потому любой может изучить их без особых преград.
Кили и его брат Фили, примкнувший к разговору, согласно кивнули. Хоть они пока не одолели и пары техник, начало и впрямь далось им легко.
— Значит, у Драконьего Причастия высокие требования? — уточнил Торин.
Игон громко рассмеялся, и в этом смехе послышались пугающие, нечеловеческие нотки.
— Ты угадал, предводитель гномов. Драконье Причастие… Как следует из названия, чтобы овладеть им, ты должен пожрать сердце дракона. И стоит тебе отведать его, как это проклятие останется с тобой навечно. Оно заставит тебя жаждать драконьей крови, пожирать все новые и новые сердца, покуда ты сам не обратишься в бескрылого змея, обреченного вечно ползать по земле.
Слушая Игона, Бильбо мельком увидел под его капюшоном отблеск золота. Ему показалось, что там сверкнули вертикальные зрачки, и этот образ тотчас связался в его сознании с ужасающей драконьей головой. Хоббит невольно содрогнулся.
Торин умолк. Чтобы свершить Драконье Причастие, нужно сердце дракона, но где ему взять его? Единственный известный ему дракон гнездился в глубинах Одинокой Горы… и был целью всего их похода.
Наконец, Торин отринул эту мысль и с уважением кивнул Игону.
— Я верю вашим словам об опасностях, господин Игон. Сегодня мы выбрались из Старого леса лишь благодаря вам. От лица всех гномов я выражаю вам нашу благодарность.
Увидев, что Торин отступил, Тарнес втайне вздохнул с облегчением. В конце концов, в его дорожной суме хранилось немало сердец крылатых змеев. Но, как и сказал Игон, цена за эту силу была слишком губительна. Торину незачем было так рисковать.
Лишь когда гном отошел, Бильбо робко приблизился к Игону.
— Господин Игон, вы хорошо себя чувствуете? — с беспокойством спросил он. — Использование… этих сил причиняет боль? У меня есть с собой гостинцы… Они, конечно, не лечат, но, может быть, помогут отвлечься.
Игон на миг замер, пораженный. Он не ожидал от хоббита такой заботы.
— Благодарю вас, господин Бэггинс, — улыбнулся он. — Но не тревожьтесь. Драконье Причастие вернуло мне достоинство, и я готов принять все, что с ним связано. А что до боли… вздор. Никакой боли я не чувствую.
Конечно, он умолчал о главном: каждое обращение к этой силе незаметно преображало его тело, делая его все больше похожим на змея. Но Бильбо поверил ему и, успокоенный, отправился готовить палатку для ночлега.
Когда хоббит ушел, к Игону подошел Тарнес.
— Надеюсь, ты не собираешься спрашивать, где у меня болит? — первым заговорил Игон.
Тарнес был застигнут врасплох и, рассмеявшись, покачал головой.
— Нет, конечно. Хотя это не значит, что мне все равно…
— Вот и хорошо, — перебил его Игон. — Полагаю, я еще не дошел до того, чтобы опираться на трость. Так что тебе нужно от старика?
Тарнес указал на далекие холмы, усеянные гигантскими валунами, среди которых виднелись древние гробницы.
— Ночной дозор. Думаю, сегодня нам следует быть особенно бдительными.
— Чем эта ночь отличается от прошлой? — спросил Игон.
— Тем, что сегодня мы с тобой, а также Бернал и Миллисент, спать не будем. Вы с Берналом станете следить за дорогой, по которой мы пришли.
Он сделал паузу, глядя назад, где вдали едва угадывались темные очертания Старого леса.
— Я не уверен, что лесные твари не погонятся за нами. В конце концов, твой драконий рык лишь отпугнул их. Эти хуорны слишком странные… движутся почти беззвучно. Если увидите приближающиеся деревья — немедленно будите Торина и остальных.
— Не проблема, — хлопнул себя по груди Игон. — Можешь положиться на меня.
Тарнес похлопал его по плечу, кивнул стоявшему неподалеку Берналу и направился к Миллисент. Та как раз помогала Бильбо снимать поклажу с пони. Увидев Тарнеса, она обратила к нему свои живые, сияющие золотом глаза.
— Сегодня мы с тобой будем следить за Могильниками, — мягко сказал он. — После ужина можешь немного отдохнуть, я разбужу тебя ближе к полуночи.
Видя, что им нужно поговорить, Бильбо знаком показал, что не станет мешать, и унес тяжелый каркас палатки.
Миллисент улыбнулась и, взглянув на сумрачное небо, спросила:
— Это можно считать нашим первым совместным приключением?
— Если не считать долгого пути от Усыпанного руинами обрыва до самого Междуземья, то да, — улыбнулся в ответ Тарнес.
— Или, может, стоит сказать — девятым? — поддразнила его Миллисент. — Ведь ты восемь раз прошел одним и тем же путем, лишь бы алый цветок не поглотил меня.
Тарнес смущенно кашлянул и посмотрел на гномов, которые уже разожгли костер.
— В этом путешествии тебе не нужно тревожиться об алой гнили. Просто наслаждайся… этот мир очень красив.
Лучи заходящего солнца залили лагерь теплым светом, и суетящиеся фигуры гномов казались в его золоте особенно уютными. Пылающий костер отбрасывал багряные блики на их медные лица. Они встали в круг, и по зову Бильбо в их руках зазвенели котелки и поварёшки, отбивая походный ритм.
Готовили они грубо, но сноровисто. В свете огня плясали чугунные сковороды, а специи и снедь летали в воздухе, источая волны соблазнительных ароматов.
— Боюсь, я никогда не пойму гномов… Они готовят так, словно это цирковое представление! Никакого уважения к продуктам! — не удержался от жалобы хоббит, подойдя к Тарнесу.
— Спокойно, Бильбо, — усмехнулся тот. — По крайней мере, они еще ничего не уронили на землю, верно?
— Но ведь это только второй день пути, а мы уже съели половину моих запасов! — пробормотал Бильбо. — Неужели через день нам придется грызть сухари?
Услышав его ворчание, Миллисент рассмеялась.
— Не беспокойтесь о еде, господин Бильбо. Завтра мы пересечем Могильники и доберемся до Бри. Там можно будет пополнить припасы.
При этих словах хоббит воспрянул духом, и его глаза загорелись.
— Бри? О, я знаю это место! Город, где живут и люди, и хоббиты. Замечательно! Может, мне даже удастся раздобыть там табака!
Когда дым от костра вился к небу, гномы разложили ужин. На расстеленных скатертях лежал золотистый печеный картофель, сквозь треснувшую кожуру которого проглядывала сладкая мякоть. Рядом дымился бекон, приготовленный по-особенному, с грубоватым, но насыщенным вкусом.
Братья Фили и Кили с гордыми улыбками разносили тарелки, заботливо поднося лучшие куски своим наставникам — Тарнесу и Берналу. Глоин с завистью наблюдал за ними, сожалея, что упустил возможность первым услужить Берналу. Но он не отчаивался, а лишь провожал племянников Торина взглядом, размышляя, как на следующем привале опередить их.
Бильбо, примостившись рядом с Бофуром и Бомбуром, с прищуром знатока изучал гномью стряпню. Казалось, его взгляд мог проникнуть сквозь кожуру картофеля, а нос — определить, в меру ли добавлено соли. Критикуя в душе и способ готовки, и пропорции приправ, хоббит, тем не менее, съел все до последней крошки. И конечно, не потому, что было вкусно, а лишь из нежелания, чтобы еда пропадала даром.
Так, по крайней мере, убеждал себя Бильбо.
Ночь прошла спокойно. С востока не пришли хуорны, а со стороны Могильников, хоть оттуда и доносились всю ночь жуткие, нечеловеческие вопли, не появилось ничего живого. Лишь когда на горизонте проступила бледная полоса рассвета, гномы начали собираться.
Почти все хорошо отдохнули, за исключением Фили и Кили, которые несли вахту и теперь клевали носом, сидя на своих пони. Двалин уже хотел было растормошить их, но Торин остановил его жестом.
— Тсс, пусть поспят еще немного, — тихо сказал он, и в его суровом взгляде промелькнула нежность.
Он придержал своего скакуна и вместе с Двалином осторожно привязал племянников к седлам, чтобы те не свалились во сне.
Бильбо, кутаясь в плащ, наблюдал за этой сценой. Затем он с любопытством взглянул на Тарнеса и его спутников, которые тоже не спали, но не выказывали и тени усталости.
— А вы разве не устали? Те двое гномов вон едва на лошадях держатся.
Тарнес прикрыл глаза, словно прислушиваясь к себе, затем покачал головой.
— Дух мой и впрямь немного утомлен, но сонливости… нет, не чувствую.
— Что ж, полагаю, задавать такие вопросы чародею было довольно глупо, — хмыкнул Бильбо.
Прошел еще один день пути. Как раз когда Бильбо показалось, что он окончательно сросся с седлом, отряд наконец достиг Бри.
Город, раскинувшийся на склоне холма, был окружен глубоким рвом и густой изгородью. Большие ворота вели в Бри с запада и с юга. Отряд подъехал к западным. Торин спешился и трижды размеренно ударил кулаком в тяжелое дерево ворот.
Вскоре внутри послышались шаги и звяканье фонаря. В нижней части ворот открылось маленькое смотровое окошко.
— Куда путь держите? — раздался сонный голос.
— Нам нужен «Гарцующий Пони», — спокойно ответил Торин.
Ночной страж, молодой парень, отпер небольшую калитку и поднял фонарь, освещая пришедших.
— Один, два, три… тринадцать гномов, пять человек… и даже хоббит? Вы из Шира? Что привело вас в Бри в такой час?
В руке Торина блеснула серебряная монета. Он бросил ее стражнику, и тот инстинктивно поймал.
— Мы лишь хотим остановиться в «Гарцующем Пони». Остальное тебя не касается, — низким голосом произнес Торин, и в нем прозвучала властная, не терпящая возражений нота.
— Я ничего дурного не имел в виду, щедрый господин, — подобострастно засуетился стражник. — Входите, прошу. Моя обязанность — расспрашивать путников в темное время суток.
«Значит, можно было и не давать ему монету?» — шепнул Кили на ухо брату и тут же получил от раздосадованного Фили легкий подзатыльник.
Страж с натугой отворил тяжелые створки ворот, пропуская отряд внутрь. На улицах Бри было уже немноголюдно. Редкие прохожие с любопытством разглядывали странную компанию, но тут же спешили дальше по своим делам.
Торин остановил пони перед большим постоялым двором. Над входом висела искусно вырезанная вывеска с изображением вставшего на дыбы белого коня и четкой надписью: «Гарцующий Пони».
— Мы на месте, — произнес он.
Обновлено: 07.04.2026