Мир рухнул под натиском зомби, а Линь Ци очнулся в чужом избитом теле с чужой памятью — и первым делом хладнокровно запер живых мучителей за решёткой, оставив их зомби. С каждым убийством перед глазами вспыхивает странная панель: тело жадно впитывает чужое мастерство — кинжал, копьё, любой замок поддаётся отмычке, — будто он рождён не выживать, а овладевать. Рядом хрупкая девушка делится с ним последним молоком в мире, где давно не осталось еды... вот только откуда оно у неё?

Мир рухнул под натиском зомби, а Линь Ци очнулся в чужом избитом теле с чужой памятью — и первым делом хладнокровно запер живых мучителей за решёткой, оставив их зомби. С каждым убийством перед глазами вспыхивает странная панель: тело жадно впитывает чужое мастерство — кинжал, копьё, любой замок поддаётся отмычке, — будто он рождён не выживать, а овладевать. Рядом хрупкая девушка делится с ним последним молоком в мире, где давно не осталось еды... вот только откуда оно у неё?