Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
Старшая дочь главной линии рода Сун, Ямиэль Сун.
Эта женщина, пропитанная зловещим запахом, улыбалась, как ядовитая змея, буравя взглядом Ай Фа, меня и Шилу Ву.
Под этим тяжёлым взглядом Шила Ву невольно отступила назад. И в тот же миг со соседнего ларька Вина Ву позвала:
– Шила Ву… извини, но не сможешь ли ты немного подменить меня…?
Шила Ву, не отрывая глаз от Ямиэль Сун, медленно двинулась к ней. Передав ей ложку для размешивания соуса тарапы, Вина Ву мягким шагом подошла к нам.
– Давненько… помнишь ли ты меня…?
– Конечно, помню, старшая дочь дома Ву — Вина Ву.
Ямиэль Сун продолжала улыбаться своей тонкой, ядовитой улыбкой. А Вина Ву, как и тогда, когда столкнулась с Мидой Сун, прищурилась сонно и лениво.
Странная получалась картина… Ай Фа, Вина Ву и Ямиэль Сун. Три женщины, каждая по-своему выдающаяся, каждая со своим острым характером, образовали опасный треугольник.
– Хм. Значит, дом Ву тоже замешан. На пиру Лутим этот чужеземец из дома Фа тоже стоял у очага, да? Очень уж вы с родом Ву дружны, дом Фа…
– Да… мы действительно очень близко общаемся… А ты-то зачем сюда пришла…?
– Уфуфу. Я всего лишь передаю слова от нашего главного старейшины.
С этими словами Ямиэль Сун перевела взгляд на меня. Взгляд холодный, змеиный.
– Чужеземец из дома Фа. Можно узнать твоё имя?
– …Я — Асута.
Страха я не чувствовал. Только липкое, пронзительное отвращение. Больше, чем от Миды Сун или Тея Сун — эта женщина казалась самой неприятной из всех.
Почему же от неё так явственно пахло кровью? Даже после разделки гибы запах так сильно не въедается. И если бы мы стояли в мясной избе — это бы меня не смутило.
Но она просто стоит перед нами, с пустыми руками — и воняет свежепротухшей кровью. Этот факт и вызывал во мне подозрение и неприязнь.
– Значит, Асута из дома Фа. Слушай, Асута… сейчас в доме Сун возникла очень серьёзная проблема.
– …Так?
– Мида плачет. Плачет и требует: хочу ещё раз съесть твою еду, ту, что пробовал в трактирном поселке.
Мида Сун… И что теперь я должен делать?
– Поэтому я передаю слова нашего главы, Зуро Суна. Асута из дома Фа, не мог бы ты всего одну ночь посторожить очаг дома Сун?
Послышался хруст песка под ногой. Ай Фа шагнула вперёд — всего на полшага.
В её глазах вспыхнул привычный голубой огонь охотницы.
– Ты сказала, ты — старшая дочь рода Сун, Ямиэль Сун?
– Да. А ты — Ай Фа, глава дома Фа.
– Асута хоть и чужеземец, но уже человек дома Фа. Если у вас дело к дому Фа — передавайте его мне, как к главе.
– Так? Ну что ж, тогда ты…
– Отказываю, – резко оборвала её Ай Фа.
Ямиэль Сун тихо рассмеялась — металлическим, звенящим смехом.
– …Отказываешь?
– Отказываю.
– А это проблема. Мы думали: если ночь переждать, Мида успокоится, но вчера не успокоился, сегодня тоже — наоборот, только громче воет! Дига и Додда хоть и бьют его и пинают, ничего не помогает! И при этом ест он больше обычного — просто беда с ним!
– Это заботы дома Сун. К дому Фа они не имеют отношения.
Ай Фа была полностью вне себя. Настоящий взгляд охотницы, готовой рвать и метать.
Но Ямиэль Сун даже не дрогнула. И Тей Сун продолжал стоять позади — словно тень.
– Почему же? На пиру Лутим вы очаг взяли на себя — а очаг дома Сун взять не хотите? Я не вижу причины.
– Причина? Спроси своё сердце. Подумай о том, что род Сун делал с домом Фа до сих пор.
– То, что Дига пробрался в дом Фа? Или что Додда на пиру Лутим направил на вас нож?… Значит, если эти никчёмные братья извинятся перед тобой, ты согласишься присмотреть за очагом?
– Мне не нужны пустые извинения. Если у них есть намерение извиниться — пусть сначала положат передо мной хотя бы по одной руке.
Голос её не становился громче, но ярость, скрытая в нём, была бездонной.
Ай Фа столь отчётливо выражает гнев крайне редко.
Настолько… настолько нелепым показалось ей требование рода Сун — чтобы я присматривал за их очагом.
– Если им хочется попробовать еду Асуты, пусть следуют законам трактирного поселка и платят медяками. Другого пути людям рода Сун отведать блюда Асуты не существует.
– Медяками, значит… Но сколько же медяков потребуется, чтобы насытить Миду…?
Глаза Ямиэль Сун хищно блеснули.
Точно ядовитая змея почуяла подходящую добычу.
– Кстати, Асута… Ты ведь получил достойную плату за то, что взял на себя очаг Лутим, верно?
– А?… И что с того?
– Ну конечно. В роде Ву больше сотни душ. А вы взяли на себя главное дело — готовку на брачном пиру наследника Лутим. Не может быть, чтобы человек дома Фа сделал это бесплатно.
Что-то в этом было опасное.
Эта женщина не такая, как её братья — не истеричная, не вспыльчивая.
Она из тех, кто губит людей тщательно сплетёнными интригами.
– И сколько же тебе заплатили? Десять гиб на зубы и рога? Двадцать? Или все тридцать?
– …Не думаю, что обязан отвечать на этот вопрос.
– Ах вот как. Ну и ладно.
Тогда род Сун готов заплатить сорок голов гибы — зубами и рогами.
Я остолбенел.
Сорок голов гибы — это по пересчёту в медь четыреста восемьдесят красных медяков.
Даже если род Сун присваивает себе всю казну наград от Дженоса — разве можно выкинуть такую сумму на подобную прихоть?
Я взглянул на Ай Фа и Вину Ву.
Ай Фа по-прежнему смотрела, как горящий лёд.
Вина Ву, прищурившись, сонно, но настороженно наблюдала.
– Т-такую сумму… за одну единственную ночь у очага? Тогда куда проще потратить её на еду из моих ларьков, разве нет?
– За еду в ларьках мы столько платить не будем. Я хочу доверить тебе дело не меньшее, чем пир Лутим.
Мне показалось, что кто-то тихо втянул воздух.
Судя по направлению — Вина Ву.
Но я не мог оторвать взгляд от хищной улыбки демонической женщины.
– На десятый день Синего Месяца состоится ежегодный Совет глав домов. Соберутся главы всех родов и по одному спутнику — около восьмидесяти человек. И я хочу, чтобы ты принялся за их очаг — за плату в сорок голов гибы, Асута.
– Вот как… Не зря ты так щедра. Собираешься содрать по голове гибы с каждого из глав, да…?
– Да. Блюда Асуты стоят того. Ведь он может продавать мясо гибы даже в поселке, где гибу считают мерзостью. Как тебе идея, Асу…
– Отказываю, – снова разрубила её слова Ай Фа.
– Сколько бы медяков ни было в куче — это не имеет значения. Мы не обязаны брать на себя такую работу.
– Значит, вы хотите присвоить богатства и секреты? Вот в чём дело?
Ямиэль Сун снова криво улыбнулась.
– Вчера, кажется, более сотни людей из поселка купили еду у Асуты?
Говорят, мясо гибы твёрдое, вонючее, несъедобное — но он сумел это опровергнуть.
И что же, дом Фа и дом Ву хотят присвоить этот секрет, чтобы богатеть в одиночку?
Я незаметно сглотнул.
Она явно что-то скрывает.
Иначе откуда ей знать наши вчерашние продажи?
– И что, это по-твоему преступление? – спросила Ай Фа низким, глухим голосом.
Такой силой веяло от неё, что даже Донда Ву уступил бы.
– Нам нечего стыдиться. Мы ни одну заповедь лесных людей не нарушили.
И если вы хотите узнать наш секрет — склоните голову и попросите.
Не нужно затевать такие кривые манёвры, как с этим очагом.
– Ведь всё началось с Миды. Я сама не интересуюсь этими богатствами и секретами, Ай Фа из дома Фа.
При этих словах Ямиэль Сун облизнула губы тонким кончиком языка.
– Сорок голов гибы — справедливая цена, не так ли?
Это максимум уважения, который род Сун может выразить.
Если же и так вы не согласитесь — мне останется только отказаться от всего.
– …Отказаться от всего? – спросил я.
Слова её были слишком зловещи.
– Да. Мида — милый братец, но я не могу его защитить.
Так что, думаю… лучше доверить его судьбу небесам.
Обновлено: 03.02.2026