Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
Когда огонь в котлах был погашен, оставалось только быстро всё собрать и прибрать.
Укладывая в мешки разделочные доски, деревянные тарелки и оставшиеся овощи, Вина Ву улыбнулась:
— …Всё-таки распродали всё до последнего…?
— Да уж. Честно говоря, до сих пор не верится.
Верилось с трудом, но гора медяков перед нами была вполне реальной.
Белые медяки почти никто не использует, так что мешок для монет превратился в почти неподъёмный ком.
Продано — сто двадцать порций.
Если пересчитать, это две сотни сорок красных медяков.
Право слово… страшноватая сумма.
— Для начала вернём тележки. …А, но с такой суммой, наверное, лучше сперва зайти к менялам.
Толкая по одной тележке, мы шагали по каменной улице.
На пятый день люди уже почти перестали глазеть на нас как на диковинку.
— Эй, уже закрылись? Сегодня у вас спокойнее всего было!
— Завтра тоже рассчитываем на вас, ладно?
Тёплые голоса доносились в основном от жителей Джагара.
Симцы же иногда бесшумно кланялись — и исчезали.
— А, хозяин Дора. Вам уже лучше? Как только вернём тележки, сразу зайду.
— А, спасибо, спасибо… Да нормально я. Ничего такого.
Он, как обычно, расселил овощи на ткани, но выглядел как-то бледновато — улыбка тоже была слабее.
Это тревожило, но сначала нужно было вернуть тележки.
И прежде — разменять медяки.
Более двух сотен монет — это уже полтора килограмма тяжести, попробуй потаскай…
Меняла находился ровно посередине между палаточной улицей и кварталом постоялых дворов — двухэтажное деревянное здание, похожее на гостиницу.
Рядом — пост стражи, и прямо перед входом стояли двое стражников.
Учитывая количество медяков внутри — меры безопасности вполне объяснимы.
Хотя мы и говорим «меняла», основное занятие — выдача денег взаймы.
Сам обмен бесплатен, но, конечно же, никто не работает из чистого альтруизма — дело это поручено хозяином Дженоса для стабильного денежного обращения в городке.
Там я обменял наши сегодняшние двести красных медяков на двадцать белых.
Что он думает, видя наш всё растущий доход — неизвестно; лицо у хозяина как всегда было каменным, когда он отдавал монеты.
После возврата тележек в «Хвост Кимюса», сдав туда же наши вещи и выслушав очередной раздражённый вздох Милано Маса, мы вернулись назад к торговым рядам.
Камуи и мальчишки Рейто нигде не было.
— Теперь, если подумать… этот Камуя сегодня вообще не появлялся…?
— И правда. В суете я совсем об этом забыл.
Ни Камуя, ни семья Сун так и не объявились.
Никаких странных инцидентов — тоже.
И нам удалось продать всё — сто двадцать порций.
Пожалуй, идеальный, по-настоящему мирный день.
Идя по шумной улице, Вина Ву кокетливо пожала плечами:
— Ну, конечно, лучше, если бы я его вообще не видела… но если уж его нет, то начинаешь думать — не затевает ли он где-нибудь что-то поганое… Вот и не знаешь, что хуже…
— То есть… ты Камую не любишь?
— …Я не люблю людей, мыслей которых не понимаю… Поэтому Асуту я люблю… очень…
Ну вот так сразу меня раскусили, да?
Как бы там ни было, мы направились к лавке хозяина Доры.
— О, шумно сегодня, шумно.
Он встретил нас как обычно — но всё тем же немного ослабленным тоном.
Тары видно не было.
— Вы и правда плохо выглядите. Это что, болезнь…?
— Да какие там болезни.
Он без сил покачал головой.
— Видишь ли… в ловушку попала гиба.
— А?
— Чтобы гиба не разоряла грядки, вокруг огорода понаставлено куча ловушек. Хотя они и так сегодня с утра нас прилично подпортили… но одна глупая гиба всё-таки угодила в яму.
— Понятно…
— Ага. А раз попалась — её надо прикончить. Мы всем двором сверху кололи её копьями из григи… Но после такого мясо есть совсем не тянет. Эти жуткие вопли прямо в ушах звенят… Стоит вспомнить — и аж трясти начинает.
Он действительно затрясся — при его крепком-то телосложении.
— Охотники из Морихена — вот это сила. Встретить гибу в лесу… да это же сущий кошмар. Хоть мне выдай огроменную саблю — я б при виде такого чудовища точно на месте рухнул. Нет, с ними я бы не справился.
— И я — тоже. Охотники действительно невероятные.
Ай Фа… надеюсь, сегодня тоже вернулась целой.
Хочу поскорее домой — увидеть её бодрой, невредимой.
— Но всё же… не слишком ли в этом месяце гибы расплодились? У меня ещё нормально, а вот ближе к Морихену — там, говорят, хоть в петлю лезь. Говорят, где-то им всю арию пожрали ещё до сбора.
Сказав это, он уныло покачал головой.
— Говорят, год за годом ущерб только растёт. Неужели… опять будет так же, как при деде — когда и днём, и ночью гибы выходили из леса и кишели повсюду…?
— Думаю, до такого не дойдёт. Но, похоже, гибы и правда становятся больше…
Или… всё больше морихонцев перестаёт выполнять свою работу охотников?
Правды мы пока не знаем.
— А ведь когда морихонцев ещё не было, нас, огородников вроде меня, собирали в отряды — на «охоту» на гибу. И множество людей тогда гибы разрывали насмерть… Моему деду ногу искалечили — он всю жизнь потом с палкой ходил. Нет уж… я на охоту на гибу не пойду. Ни за что.
— Понимаю…
— А, извини. Не такие разговоры стоит вести при людях, которые каждый день рискуют собой, добывая гибу. Ладно, завтра снова жду вашей вкусной стряпни.
— Конечно. И спасибо вам.
Наверное, поэтому он ничего и не рассказывал Таре.
Он пытался держаться бодро — но для морихонцев это разговор совсем не пустяковый.
(Интересно, сколько же гиб он вообще добывает, этот род Сун? Не может быть, чтобы ни одной… но раз уж сама их родня только и делает, что пьёт днём и спускается в город за сладостями…)
И среди них — Тэй Сун, который, судя по всему, из побочной ветви.
В роду Ву взрослых около сорока — вместе с побочными ветвями.
Если у рода Сун столько же — нормальная жизнь возможна только если добывать почти четыре гибы в день.
Четыре в день — это сорок за десять дней. Четыреста за сто дней.
Разница огромна, в зависимости от того, насколько усердно они охотятся.
— …Хм, только не мрачней так, Асута. Ну, что сегодня купишь и сколько?
Он зря стал меня утешать — я встряхнулся.
Сейчас единственное, что я могу — это продолжать работать, чтобы наша торговля удалась.
— Простите. Тогда возьму две тарапы, тридцать арий… и сто пятьдесят пойтанов.
— Уже сто пятьдесят! Значит, вы с завтрашнего дня готовите на сто пятьдесят порций?
— Да. Думаю, это предел, который мы вчетвером можем потянуть.
Шестьдесят «гиба-бургеров». Девяносто «мяаму-жарких».
Заготовку мяса и выпечку пойтана для бургеров беру на себя; для «мяаму-жаркого» пойтан печёт Шила Ву.
Если не урезать время работы и сна — это наш максимум.
И за оставшиеся пять дней я хочу убедиться, что мы можем выпускать такой объём ежедневно.
— И ещё… запас мяса у семьи Фа почти на исходе.
Пока считали пойтан, я обратился к Вине Ву:
— Послезавтра я хотел бы начать брать мясо у дома Ву. Передайте, пожалуйста, это Донде Ву и Мии Рей Ву.
— Хорошо, передам…
Мы уже условились об этом заранее.
Но вот с ценой пришлось повозиться.
В поселении Ву мяса — хоть отбавляй, и мать Мия Рей даже сказала: «Ничего не надо, бери сколько хочешь».
Но брать мясо навечно бесплатно — неправильно.
Я настоял, что хотя бы за обескровливание и разделку нужно платить.
И, к счастью, они согласились.
Обновлено: 03.02.2026