Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли еще будет!
Привычка говорить скороговоркой, похожей на очередь из пулемёта, у него, похоже, тоже никуда не делась.
С этими словами старик огляделся вокруг, сверкнув недобрым зелёным взглядом.
— В мире, значит, столько дуболомов, которые вообще не понимают вкуса. Раз вам так по душе мясо гибы, так и бегайте все гуртом по лесам за гибой. Глядишь — и ущерба западным полям станет меньше. Эй, я, между прочим, с голоду подыхаю. Заканчивайте эту комедию побыстрее и дайте мне уже пойти поесть калона.
— Да! Пожалуйста, подождите совсем чуть-чуть!
Я вытащил из мешка маленькую деревянную тарелку для дегустации, переложил на неё чуть-чуть ещё дымящегося жареного мяса и подал вместе с четырьмя зубочистками.
Старик презрительно фыркнул и первым потянулся за едой.
Пока я поглядывал на него краем глаза, руки сами готовили «мяаму-жаркое» для господина Алдаса.
Лала Ву, которая вообще ничего не понимала в происходящем, смотрела на старика и его спутников с недоумением.
Старик закинул кусочек мяса в рот.
Остальные трое последовали его примеру — лица у всех говорящие: «это наша обязанность».
— Ого, и это вкусно! — радостно воскликнул господин Алдас.
— Уже по запаху понятно было, что оторваться невозможно, но это вообще шедевр! Я думал, что ничего вкуснее того бургера ты не приготовишь, а тут… снимаю шляпу. Завтра я буду покупать только это.
— Спасибо вам большое!
А за их спинами уже ждали клиенты-симцы, так что я не мог останавливаться.
Внутри же я изводился от тревоги, украдкой наблюдая за выражением старика. Он тщательно пережёвывал мясо и всё так же выглядел недовольным.
— …Нет, так не пойдёт, — пробормотал молодой джагарский мужик, стоявший рядом.
У меня сердце подпрыгнуло.
— Ага, не пойдёт, — кивнул другой, более возрастной джагарец.
Вот значит как — всё-таки не вышло.
За последние три дня я не встретил ни одного джагарца, который бы открыто жаловался. И всё же… если плохо, значит плохо.
Но именно благодаря тому, что они однажды выдали нам своё «не годится», я смог обратить внимание на то, что для них важна «сильная приправленность».
Думаю, когда речь идёт о западных жителях, которые с опаской относятся к мясу гибы, именно «мяаму-жаркое» может стать подходящим блюдом.
Жаль, что старик и компания так и не смогли оценить вкус… но цепляться дальше, наверное, бессмысленно. Вряд ли это приведёт к лучшему результату.
Чувствуя скорее лёгкую печаль, чем досаду, я уже открыл рот, чтобы извиниться.
Но слова утонули в громком, весёлом голосе господина Алдаса:
— Что тут может быть «не так»? Это же безумно вкусно!
Он с довольным видом откусывал «мяаму-жаркое», совершенно счастливый.
Тут второй пожилой мужчина, до сих пор молчавший, с усталой улыбкой хлопнул старика по плечу.
— Дядька, хватит уже. Тут всё ясно. Никуда не годится.
Но старик по-прежнему молчал.
Сколько он собирается жевать? Пытается показать, какое мясо жёсткое и несъедобное?
Если бы он снова указал на конкретный недостаток, я был бы только рад… — я чуть подался вперёд, надеясь услышать что-то полезное.
В этот момент молодой джагарец, тот самый, что первым сказал «не пойдёт», подошёл к нашему прилавку.
И — протянул медные монеты.
— То рагу из разваренного мяса мне не понравилось, но вот это было вкусно. Продай мне одно.
— Э?… А, д-да! Конечно!
Я поспешно схватил жареный пойтан.
Тут и второй джагарец протянул медяк.
— Слушай, я тогда сказал, что невкусно… но на самом деле я просто терпеть не могу тарапу. А само мясо гибы — да нормальное оно.
— А… спасибо вам.
Пока я делал новое «мяаму-жаркое», снова бросил взгляд на старика.
Третий джагарец, тот что хлопал старика по плечу, всё так же криво улыбался, почесав голову толстыми пальцами.
— Мне, знаешь ли, тогда запах того мяса совсем не понравился. А сейчас — да нормально всё, запаха почти нет. Эй, это тоже точно мясо гибы?
— Да. Просто часть туши и приправы другие.
— Понятно. Ну, это точно не калон и не кимюс. Всё, сдаюсь. …Эй, и мне одно продай.
Я уже собирался сказать: «Спасибо».
Но мой голос заглушил раскатистый окрик дядьки:
— Не издевайся надо мной!
Так сказал он и, тяжело ступая, приблизился к прилавку, со всего размаху хлопнув ладонью по стойке.
— Эй! Да что здесь вообще происходит!?
— Ч-что вы имеете в виду…?
— …Вкус, запах, мягкость — всё, всё совершенно другое! И ты хочешь сказать, что это одно и то же мясо гибы? Кто в такое поверит!
Голос дядьки быстро вернулся к привычной громкости, но выражение лица оставалось предельно мрачным и недовольным.
— Э-э… В прошлый раз я готовил блюдо, где мясо сначала мелко рубится, а потом формуется заново, так что разница в ощущении — отсюда. А что касается вкуса и запаха… я замариновал мясо в фруктовом вине и мяаму, чтобы подавить резкий запах гибы перед обжаркой.
Отмеряя порции для трёх покупателей, протягивавших медные монеты, я так объяснил.
— Значит, эта сладость — из фруктового вина? Понятно. Я слышал, что в Дженосе сахар ценится ещё выше соли, — отозвался пожилой джагарец, не дядька.
— В Дженосе чаще готовят солёное. Так что сладковато-солёная приправка многим придётся по вкусу… Я вот, по крайней мере, в полном восторге.
— Ах, спасибо вам.
Трое, кроме дядьки, смущённо усмехались — мол, вот уж малец нас перехитрил.
Тем временем сам дядька — занявший место прямо перед прилавком — продолжал стоять с видом сплошного недовольства.
— …Эй, дядька. Не знаю, что тебя так хмурит, но если будешь так и дальше тут торчать, только толчею в торговле устроишь, — сказал один из джагарцев.
— А, нет, сейчас ничего страшного. Как раз посетителей немного поубавились, — ответил я.
Если у дядьки были ещё какие-то замечания, мне хотелось услышать их непременно. Новые блюда добавлять сложно, но то, что можно улучшить — я улучшил бы.
Тем временем Лала Ву передавала «мяаму-жаркое» трем джагарцам.
— Аа, вкусно, невероятно!
— Да. Это и правда превосходно.
— Кто бы подумал, что мясо гибы может быть таким вкусным. Расскажу дома — никто ведь и не поверит…
Трое джагарцев улыбались так же довольно, как их прежние соплеменники.
И тут — словно подталкиваемый их словами — дядька наконец открыл рот:
— …А ты вообще можешь доказать, что это мясо гибы?
— Э?
Я непроизвольно застыл с круглым взглядом.
— Ты же не показывал нам, как разделываешь гибу прямо тут, перед глазами. Так как ты докажешь, что это действительно мясо гибы?
— Ну, ты опять за своё. По крайней мере ясно, что это не кимюс и не карон, верно? — попытался сгладить Алдас, чуть улыбнувшись.
Но дядька не уступал.
— В горах Морга водятся не только гибы — там и гизы, и мунто есть, так? Это мясо может быть чем угодно.
Тут один из тех, кто ел «мяаму-жаркое» позади него, поморщился:
— Не надо такие названия произносить, пока мы едим.
— Верно ведь, дядька. Не место таким разговорам у палатки. Какое там, по-твоему, их мясо можно есть?
— Тогда там ещё змеи мадалама и волки вальбуса!
— Да ну тебя… Если бы мясо тварей, что, говорят, жрут даже людей, оказалось таким вкусным — это было бы куда страннее, чем то, что вкусна гиба! Ты городишь явный вздор, дядька, — охнув, проговорил Алдас.
— …Вот как, — выдохнул дядька, и голос вдруг потерял всю силу.
Большие зелёные глаза потускнели, он взглянул на меня почти растерянно.
— Значит… это и правда мясо гибы…?
— Да. И прошлое, и сегодняшнее — всё без исключения мясо гибы.
Не понимая совершенно, что у него на душе, я кивнул.
Дядька тяжело, глубоко вздохнул.
― …Я ошибался.
― Да?
― Ошибались мои слова о том, что мясо гибы невкусное. То, что прошлое блюдо показалось мне невкусным — это правда, но сегодняшнее мясо было до смерти вкусным. Прошлое было невкусным не потому, что это мясо гибы, а потому что у тебя руки были не из того места.
Ну… возможно, он и прав.
Но почему же тогда он выглядит таким подавленным — я решительно не понимаю.
― Я, знаешь ли, люблю ножку карона только тонко нарезанной.
― Э? А… а-а, да.
― Отварное мясо кимюса — вообще никуда не годится. Кимюс вкуснее всего в жареном виде.
― Да…
― Значит, и у мяса гибы есть способы приготовить его вкусно и так себе… вот и всё, что было в этом деле?
И с этими словами он опять вздохнул так, будто мир рухнул.
― А я, дурак, ляпнул, что мясо гибы вообще не стоит есть. Стыдно за свою дурь…
― П-пожалуйста, не принимайте это так близко к сердцу, уважаемый!
У жителей Джагара что, всегда такие перепады настроения?
Я в полном смятении.
― Понимаете… то странное блюдо я готовил в расчёте на то, что жителям постоялого городка будет любопытно попробовать что-то необычное. Но, наверное, тем, кто впервые ест мясо гибы, оно попросту не подходит… И именно потому, что вы открыто высказали своё мнение, я смог заметить собственные недочёты.
― Но…
― То же касается и приправ. Кроме вас никто не высказывал недовольства так ясно, так что я воспринимаю ваши слова как ценный совет.
Не знаю, правильно ли так откровенно говорить о своих чувствах,
но я не мог удержаться.
― Когда вы сказали, что было невкусно, мне стало ужасно досадно. Но благодаря этому я и начал ломать голову, как улучшить рецепт. Так что я вам очень благодарен.
― …Вот как, ― глухо пробормотал он.
― Значит, теперь уже мне приходится переживать…
― А… я… прошу прощения…
― Извиняться тут не за что. Я признаю, что ошибался, но перед таким, как ты, голову склонять не стану.
Он негромко стукнул по стойке.
Когда убрал руку, на прилавке лежало две красные медные монеты.
― Раз уж это блюдо такое вкусное — я заплачу. Мне скоро на работу, так что живо готовь.
Сказав это, он наконец улыбнулся — той самой своей прежней, нагловатой улыбкой.
Обновлено: 03.02.2026