Сделав шаг за врата, Сардан почувствовал, как воздух наполнился смрадом и отчаянием. По главной дороге, словно призраки, скитались бездомные. Их одежда была грязной и рваной, кожа — покрыта струпьями, а тела — истощены. Они словно были забыты этим миром, обреченные на медленную смерть.
«Эти люди... — Ариас вздохнул, глядя на толпу бездомных. — Они здесь из-за конфликта между сектой и кланом. Огромное количество смертных, лишившись домов, нашли приют в стенах секты». Сардан заметил, что Ариас смотрит на бездомных с сочувствием, словно понимая их боль.
Сардан заметил казармы у стен, куда никого не пускали. Они шли через трущобы, где смертные ютились в лачугах, словно кролики в норах. Затем они прошли через район бедных мастеров, где дома были чуть лучше, но все еще ветхие. Ариас указал на торговый квартал и квартал ремесленников, расположенные по обе стороны от этого района. Но они не остановились, а продолжили путь к последнему району, где дома были крепкими и красивыми, обитель богатых мастеров. Сардан наблюдал за людьми, проходящими мимо, и видел, как сильно они отличаются друг от друга.
Наконец они подошли к зданию, примыкавшему к стене, отделявшей внешний круг от внутреннего, где обитали сильные и успешные мастера. Ариас смотрел на стену с мечтательным взглядом, словно это был вход в другой мир. Мир, где он, возможно, однажды окажется. Контраст между мрачностью внешнего круга и величием внутреннего в его мечтах был поразителен.
«Нам необходимо зайти сюда и поговорить со старейшиной, его зовут Нарда Нур. Говорить буду я», — сказал Ариас, и они вошли в здание. Старейшина, удивленный их появлением, встретил их. После короткого допроса, Ариас изложил старейшине ситуацию, включая наличие лавового бассейна в туннеле. Пока Ариас говорил, Сардан изучал внутреннюю обстановку помещения — строгое, но роскошное место, где мастера могли получить задания.
После этого их попросили остаться в гостях у старейшины, что, по сути, было заключением. Сардан это понимал, но Ариас, казалось, не видел очевидного. В течение двух дней их то и дело вызывали на допросы, пока, наконец, не приняли решение. К концу второго дня их вызвали в отдельную комнату, где их ждали три старейшины, их лица были суровы и непроницаемы.
«Мы приняли решение, Ариас Форн, — сказал один из старейшин, его голос звучал ровно и официально. — Ты выполнил возложенную на тебя миссию, и, пусть для твоего отряда она была печальной, для секты лавовый бассейн открывает невиданные перспективы. Жаль, что наша борьба с кланом замедляет развитие этого направления». Старейшина создал небольшой шар и, открыв его, протянул Ариасу. Тот, увидев содержимое, покраснел, но быстро взял себя в руки. Это был пропуск во внутренний круг. Путь к вершинам секты. Наконец-то, он открылся для него. В его глазах читался триумф.
«Что до тебя, Сардан Зилар, твой возраст отлично подходит для вступления в ряды секты. У нас нет предрассудков к твоему происхождению или прошлому. Здесь все решает талант. С завтрашнего дня ты начинаешь обучение», — сказал старейшина, доставая шар и протягивая его Сардану. Приняв шар, Сардан обнаружил внутри сжатое пространство, где лежал жетон ученика, удостоверяющий его личность и принадлежность к секте, несколько комплектов чистой одежды и два духовных кристалла, на которые обычная семья могла бы прожить два месяца.
Сардан глубоко поклонился, произнося: «Благодарю, старейшины, за этот шанс».
Еще недавно его допрашивали о деревне, пытаясь выведать его истинные мотивы. Но Сардан умело играл свою роль, не давая повода для подозрений. Он говорил, что был сиротой, не помнящим родителей, а деревенские жители были для него лишь чужими, погрязшими в «демонических ритуалах». Ложь? Конечно. Но в этом мире, где сила решает все, правда была лишь инструментом в руках тех, кто ею обладал.
Честно говоря, Сардан не мог не задуматься, насколько ценным был лавовый бассейн. Узнав о его существовании, любая другая сила могла бы развязать войну. Почему они не избавились от свидетелей? Все эти мастера лишь прикрывались под доброй маской и могли оправдать любое злодейство при необходимости как «сложное решение». Таков был этот мир — мир силы и лицемерия.
Через мгновение старейшина, чье лицо было покрыто морщинами, словно карта прожитых лет, достал из внутреннего пространства апертуры сансин. Маленький металлический предмет, словно лезвие, сверкнул в его руке. Контраст между его спокойствием и скрытой угрозой сансина был поразителен. Сардан почувствовал, как внутри него нарастает напряжение.
«Это сансин игольчатого слова, — сказал старейшина, его голос звучал холодно и бесстрастно. — Секрет лавового бассейна слишком ценен для нас, и это решение может показаться жестоким, но другого пути нет... Вам придется принять его. Если вы произнесете хоть слово о лавовом бассейне, ваше сердце будет поражено». В его руке появился маленький металлический предмет. Сардан понял, что это и есть сансин игольчатого слова. Он почувствовал, как внутри него поднимается волна безысходности.
Они с Ариасом обменялись горькими улыбками, и в их глазах читалась усталость.
«Еще одно проклятие, — подумал Сардан, — когда же это закончится?»
Проглотив сансины, они почувствовали слабый укол в области сердца. Ощущение острого предмета, упирающегося в плоть, было невыносимым. «Неужели нам придется жить с этим чувством?» — пронеслось в голове Сардана. Он чувствовал, как безысходность давит на их плечи.
После прощания Ариас исчез за стенами внутреннего круга, и Сардану показалось, что они больше не встретятся. Его отвели в тренировочную зону, где находилась учебная академия для учеников с низшим потенциалом. Талантливых отбирали во внутренний круг, а ему досталось это место. Но даже здесь ему предоставили скромное жилье — тесную комнату с татами и лампой. Это место было защищено от смертных и отличалось чистотой, что было невероятной роскошью после трущоб. Сардан почувствовал, как атмосфера вокруг него меняется, наполняясь спокойствием и надеждой. Он понимал, что это место — его новый дом.
Сев в позу лотоса, Сардан впервые за долгое время смог расслабиться и сосредоточиться на культивации. В его теле была открыта меридиана огненного сердца, начинавшаяся от сердца и соединявшаяся с апертурой. Огненная ци, циркулируя по меридиане, конденсировалась и оседала в апертуре, наполняя ее эссенцией. Апертура, словно сосуд, вмещала в себя эту энергию. Всего было десять меридиан, каждая из которых отвечала за определенный талант в культивации. Сардан чувствовал, как энергия наполняет его тело, словно теплое пламя.
Конечно, Сардану было бы лучше, если бы он пробудил меридиану водяного потока, соединяющую почки и апертуру. Это облегчило бы изучение техник паровой культивации, практикуемой сектой. Обычно для пробуждения таланта мастера погружались в пруд мечты, который определял истинный талант, после чего можно было усилить культивацию с помощью таких источников, как лавовый бассейн. Но лавовый бассейн пробуждал определенный талант, поэтому испытание в пещерах было для Ариаса вознесением, а для Сардана — адом.
Увы, пробуждение апертуры в лавовом бассейне засорило тело Сардана огненной ци, лишив его возможности использовать пруд мечты. Обычно он действовал лишь раз, и повторное погружение было бессмысленно. Это был печальный факт, ограничивающий его рост. К тому же, его талант был низок, и поднять его было почти невозможно. Лавовые бассейны были редкими источниками силы, а этот охранялся древним личом, с которым даже секта не захотела бы связываться.
«Печальная ирония судьбы, — подумал Сардан. — Без той случайной встречи я бы остался простым смертным. Но теперь я опутан проклятиями, и мой талант обречен на стагнацию. Приходится принимать это». Он заметил, что его руки дрожат, словно от холода. Как странно, когда больнее всего терять то, чего никогда не имел.
Забыв о печалях, Сардан сосредоточился на внутреннем бассейне своей сущности. Обычно он пополнялся со скоростью одна капля в час от одной меридианы. Но в медитации скорость увеличивалась втрое, и за час Сардан получал три капли. Конденсируя и сжимая эссенцию, он направлял ее на стенки апертуры, пытаясь снять внутренний слой. Результат был минимальным, но Сардан не сдавался. Он понимал, что культивация апертуры — это долгий и упорный труд. Ему понадобится около ста лет, чтобы достичь второго ранга. Сардан чувствовал, как капли эссенции скользят по стенкам апертуры, словно напоминая старую метафору: «капля камень точит».
«Каждое пробуждение нового ранга не только усиливает мастера, но и добавляет сто лет жизни, — размышлял Сардан. — Если я буду упорно культивировать, я смогу к концу жизни попытаться перейти на второй ранг. Увы, одной меридианы недостаточно для пробуждения третьего ранга. Как жаль, что я не прошел пробуждение в пруду мечты». Он вздохнул. «Странно, что Ариас в таком юном возрасте уже достиг второго ранга… Скорее всего, у него четыре-пять меридиан, или его изгнали из внутреннего круга за ошибки. Очень странно. Возможно, у него есть какая-то тайна».
Израсходовав эссенцию, Сардан начал медленно накапливать новую, направляя ее на стенки апертуры. Результат был минимальным, но он не сдавался. Так прошла ночь, и первые лучи солнца возвестили о наступлении утра. Сардан надел чистую форму и, нервничая, вышел из комнаты. Путь к академии пролегал через территорию, где жили другие ученики. Они обменивались взглядами, но никто не заговаривал. Сардан чувствовал себя чужаком в этом месте.
Атмосфера академии была пропитана духом соперничества и стремлением к совершенству. Старшие ученики, собравшись в кругу, демонстрировали свои боевые навыки, спаррингуя и выясняя, кто из них сильнее. Их движения были отточены и стремительны, а аура силы наполняла воздух. В другом зале младшие ученики, сосредоточенно хмуря брови, оттачивали удары на деревянных манекенах, стремясь к точности и силе. В просторном здании академии, словно в муравейнике, кипела жизнь. Ученики, разбившись на группы, занимали свои помещения, где, погрузившись в медитацию, тренировали правильную технику дыхания, изучали основы культивации ци и оттачивали боевые приемы. Тишина, прерываемая лишь звуками ударов и дыханием, свидетельствовала о полной концентрации. Никто не отлынивал от занятий, каждый стремился к совершенству. Как и говорил Ариас, в этом месте ценились лишь усилия и талант.
Сардан, следуя за потоком учеников, направился к кабинету. Его жетон ученика, вибрируя, указывал путь, соединяя его с его группой. Молча войдя в класс, он занял одно из свободных мест. Окинув взглядом помещение, он заметил около тридцати учеников. «Достаточно большая группа детей», — подумал Сардан, отмечая, что многие из них были его одногодками.
«Приветствую вас, ученики», — проговорил учитель, чей пояс второго ранга туго стягивал жилистое тело. Его взгляд, острый, словно у ястреба, пронзал каждого ученика, заставляя почувствовать себя под пристальным наблюдением. На губе учителя красовался свежий порез — в этом мире шрамы были скорее правилом, чем исключением. Густые пепельные волосы обрамляли молодое, но суровое лицо. На вид ему было около тридцати, но Сардан знал, что это мог быть столетний мудрец, закаленный в боях и испытаниях. «Поступив в академию, вы доказали, что достойны внимания секты, — продолжил учитель, его голос звучал твердо и уверенно. — Но дальнейший путь будет тернистым и болезненным. Лишь упорные смогут достичь вершины». Он обвел взглядом класс, словно призывая каждого ученика к борьбе. Сардан почувствовал, как внутри него нарастает любопытство.
Учитель начал вступительную лекцию, объясняя законы циркуляции ци, меридианы и апертуры: «В зависимости от количества пробуждаемых меридиан, ваша скорость культивации пропорционально растет. От одной меридианы вы получаете одну каплю эссенции в час, от двух — две, от трех…» Он сделал паузу, обводя взглядом класс, словно проверяя, все ли понимают. «Так же каждая меридиана имеет свое название, — продолжил он, — например, восьмая меридиана небесного ветра идет от шеи к вашей апертуре. Пробуждая ее, вы способны быстрее подчинять себе сансины этого пути и их техники». Он сделал акцент на слове «быстрее», словно намекая на то, что это важное преимущество.
Сардан внимательно слушал, впитывая каждое слово учителя. Он многое знал из этого, но долгий опыт подсказывал ему, что дьявол кроется в мелочах и лучше иногда перепройти старую теорию, чем потом горько жалеть. Учитель продолжил свою лекцию: «Это также работает и в обратную сторону, — сказал он, обводя взглядом класс. — Те, кто пробудил меридиану огненного сердца, будут медленнее изучать техники пути воды. Замедление обычно составляет около половины скорости, но есть и исключение. Для нашего пути пары замедление составляет около двадцати процентов, что так же неприятно». Он сделал паузу, словно давая ученикам время осмыслить сказанное. Сардан отметил, что учитель упомянул «наш путь пары», словно подчеркивая, что это их общий путь, путь секты.
После лекции учитель перешел к практическим занятиям, наставляя учеников на правильной медитации. Он делал акцент на том, что правильная техника ускоряет скорость конденсации эссенции в три раза. Далеко не у всех это сразу получилось, в их числе был и Сардан Зилар. Не из-за неумения, а скорее из-за нежелания выделяться. Он отлично осознавал за свои долгие годы жизни, что выступающие гвозди забивают первыми. Сардан наблюдал за другими учениками, которые, сосредоточенно хмуря брови, пытались освоить технику медитации. Он заметил, что некоторые из них, особенно те, кто был младше его, испытывали трудности. Он решил оставаться в тени, наблюдая и изучая своих соперников.
Сардан чувствовал себя измотанным, но удовлетворенным. Он понимал, что сделал первый шаг на пути к своей цели. Конечно же, его истинной целью было покончить с постоянными реинкарнациями в этом сумасшедшем мире. Но для начала перерождение перерождению было рознью, он мог переродиться жуком, или смертным человеком, что не имело в принципе большой разницы. Единственный способ, как он понял за сотни жизней, это достичь вершины силы, и тогда он сможет контролировать свою судьбу. Он не знал, как это работает, но это было единственное, что он смог выяснить.
Наконец-то учитель достал то, чего все ждали с таким нетерпением. Три сферы, внутри которых находились сансины, манили учеников, словно наркотик. Это были скорее слабые прототипы, чем настоящие сансины, ими нельзя было даже убить. Академия предоставляла на выбор всего три пути: для освоения нападения, для освоения защиты и для поддержки. Учитель поставил сферы на стол, и ученики, словно загипнотизированные, смотрели на них. В воздухе повисло напряжение, каждый ученик размышлял, какой путь выбрать. Сардан наблюдал за ними, пытаясь понять, какой путь будет наиболее выгодным для него. Он знал, что его выбор определит его будущее в академии.
Обновлено: 19.02.2026