Тревога вспыхнула в душе Сардана, ледяная рябь пронеслась по коже. Личи — древние демоны культивации, чьи души, словно тени, переходили в тела других мастеров, плетя сети тьмы. Легенды рассказывали о ледяных крепостях на Северном континенте, о скрытой цивилизации некромантов. Доселе Сардан лишь слышал отголоски этих легенд, но сейчас, глядя на костлявую руку, тянущуюся из гроба, он понял — это правда. Аура ледяного ужаса пронизывала зал.
Лич заговорил тихим, но властным, ледяным голосом:
«Вы смогли пройти испытания, которые стояли перед вами, значит, вы достойны стать учениками. Кто-то из вас использовал грубую силу и пробил себе путь через них, другой использовал хитрость и обходные пути»
Лишь сейчас Сардан Зилар осознал: мастер рядом — не слабак, проложил себе путь сквозь орды монстров. Но сила лича — не их уровня, она превосходит все, что они видели. Он понял, что они — лишь пешки в его жестокой игре. Большая рыба пожирает маленькую, и они — планктон, обреченный стать пищей. Мурашки пробежали по спине Сардана, когда он почувствовал, как смертельная опасность сжимает их в своих тисках.
«Первое испытание не будет очень сложным. Я буду задавать вам задачи, и за неправильные решения ваш соучастник, юноша, будет получать удары моей темной силы. Так мы будем проходить испытание до тех пор, пока кто-то из вас не умрет».
Костлявая кисть лича, медленно и неотвратимо, достала из саркофага доску, покрытую тусклым, мерцающим светом. На ней — миниатюрные воины, словно живые, с мерцающими глазами и острым оружием. Поселки дышали, огоньки мерцали, создавая иллюзию жизни. Три крепости возвышались над полем, излучая древнюю силу. Игра, где воины сражались, поселки пополняли силы, крепости — ключ к победе. Три крепости — игра на троих. Сардан Зилар понял: доска — не просто игра, а могущественный сансин, наполненный эссенцией древнего мастера.
Удивление на лице Сардана было поистине великим, он впервые видел подобного рода сансин. Но его эмоции быстро были сметены, как будто бы ветром, ледяным голосом лича: «Мастер второго ранга культивации, так-так, Ариас Форн, твоя сила слабее, чем у меня, но сильнее, чем у этого юноши, твой первый ход в игре?»
Холодный пот выскочил на лице Ариаса, он должен был быстро проанализировать свои сильные и слабые стороны в этом конфликте, и решил напасть на сторону Сардана. Вмиг его воины на доске бросились на город, находящийся на пограничной зоне, они осадили его, осыпая огненными шарами, ледяными стрелами и прочими магическими атаками.
На руке лича как будто бы появилась пульсирующая темная энергия: «Неверно, черт подери, как ты собираешься от меня защищаться, ввязываясь в конфликт с ним? Ты должен был молча это понять и вместе осадить меня, пытаясь ослабить, но теперь ты настроил его против себя!» На костлявом указательном пальце появилась небольшая сфера, которая отправилась в полет к мастеру, чье имя было Ариас. В месте соприкосновения тела и сферы образовался гниющий фурункул, из которого начали прорастать черные корни, отравляя тело Ариаса, после чего фурункул взорвался, и из него потек густой гной. Ариас издал болезненный, отчаянный стон, но сцепил зубы и держался. Первый ход был ошибочен для него.
Далее наступила очередь для обычного смертного. Для Сардана ошибка Ариаса была ледяным душем, напоминающим о цене поражения. Он взглянул на доску: его силы жалки — горстка воинов, пара полуразрушенных поселений. Но вместо того, чтобы цепляться за жалкие остатки, он решил сыграть на слабости противника. Он позволил вражеским войскам войти в город, словно приглашая их на пир. А когда они оказались внутри, он обрушил на них град стрел и камней с окружающих город скал на доске, превращая улицы в кровавую бойню. Враг захлебнулся в собственной самоуверенности, неся чудовищные потери. Город был уничтожен и не мог приносить больше никому выгоды…
Лич не проявлял ни радости, ни злости, но с его костлявой ладони снова вылетела сфера и отправилась в сторону Ариаса. Это значило только то, что Сардан правильно выбрал стратегию. На плече Ариаса вновь образовался пульсирующий фурункул, вновь черные, ядовитые корни болезненно вонзились в его кожу, разрывая ее и погружаясь глубоко в его мясо, вновь фурункул болезненно лопнул, и из него потекла густая, гниющая жидкость… Ариас на этот раз не смог сдержать, и отчаянный крик вырвался из его рта.
«Не пытаться защитить город любой ценой, не отдать его противнику, а использовать таким образом, это было действительно верное решение… Теперь мой ход, Сардан Зилар», — лич использовал имя, которое, как казалось, было известно только самому Сардану из его прошлой жизни. Сардан Зилар почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, осознавая, что лич знает о нем больше, чем он думал.
Войска лича, состоящие из костлявых воинов и теневых существ, отправились вторым фронтом и прорвали оборону городов, расположенных рядом с крепостью Сардана. Но вместо того, чтобы захватить их быстрым маршем, они отправились к крепости Сардана. Было видно, как он жадно действует, пока войска Сардана были скованы в другом месте, он хотел полностью подчинить его фракцию.
Глаза Сардана и Ариаса встретились, Сардан заметил, как губы Ариаса безмолвно двигались, но смысл его слов дошел до него. Несколько секунд Сардан думал об этой ситуации, и так как она была сложной, у него было только несколько вариантов: направить войска на защиту крепости, пытаясь отбить осаду, или прорваться через кольцо внутрь, чтобы защитить себя. В таком случае он бы потерял свои города, оставив их Ариасу и личу, но сохранил бы свою жизнеспособность. После чего ему бы приходилось лавировать между личем и Ариасом, медленно, по крупицам, восстанавливая свою мощь.
Сардан, не колеблясь, снял войска с фронта и бросил их на земли лича. Грабеж и разрушение — вот его ответ, попытка подорвать самый фундамент врага. Леденящий смех лича эхом разнесся по залу: «Решил умереть таким образом? Помни, потеря крепости — твоя смерть». Сфера тьмы вырвалась из костлявой руки, поражая Сардана. Боль пронзила тело, но он, стиснув зубы, сдержал крик. Ариас, наблюдая за этим, поразился: даже в муках Сардан сохранял ледяное спокойствие.
Сардан осознал, что в лучшем случае сможет пережить еще две сферы, наполненные темной, разъедающей эссенцией лича. Войска Ариаса Форна, вместо того чтобы расширять свои владения, внезапно обрушились на войска лича, разбив их и отбросив обратно на их истерзанные земли. После этого, словно по сигналу, войска Сардана стремительно развернулись и обрушились на Ариаса, изгоняя его остатки сил с захваченных территорий. После этой стремительной перестановки сил, на доске образовался хрупкий баланс: ни одна из трех фракций не обладала явным преимуществом. Но, как и следовало ожидать, Ариас Форн получил свою очередную порцию мучительного наказания, его тело содрогалось от боли, но он не издал ни звука.
Подумать только, в этом мире есть еще вера в друг друга, вы сговорились у меня за спиной. Хе-хе-хе, но когда-то это доверие вас погубит. Если вы будете действовать сообща, мне вас не одолеть, будем считать, вы оба прошли», — ледяной смех лича заполнил зал, пронизывая каждого холодом.
Ариас, словно молния, выстрелил копьем из обжигающей эссенции, пронзая ладонь лича, и тут же швырнул бомбу, создав стену обжигающего пара. Он вырвался из-под контроля, словно разорвал цепи. Сардан и Ариас, понимая друг друга без слов, рванули к выходу из погребальной комнаты, где игры лича вели к смерти. Они неслись вверх, сквозь нарастающий жар, к комнате с бурлящей лавой.
Ледянящий смех заполнил коридор позади, и с шейных позвонков юношей появились те самые корни, сковывающие их заставляя упасть на землю.
«Хе-хе-хе, я же сказал, что вы прошли, и так вы приветствуете вашего мастера? Что же, теперь вы потеряете ваши сансины, наполненные эссенцией, и будете следовать моим указаниям. Вы отправитесь для начала в зону лавового бассейна. Есть всего четыре бассейна, разных стихий, в зависимости от характера и таланта, каждый может открыть одну из меридиан. Мне кажется, что тебе, Ариас, он отлично подойдет, но вот Сардан… Что же, тебе нужно лишь не потерять концентрацию и не умереть случайно…»
Тело Сардана, словно марионетка, последовало за волей лича. Его конечности больше не слушались его, он шел к бассейну и чувствовал, как его кожа сначала обжигается, а в скором времени начала облезать, словно старая кора. Со временем проблема уже была не только в обжигающем жаре, но и в давлении. На ноги, туловище и руки Сардана будто бы навесили дополнительный вес, словно он шел по дну океана. Каждый шаг давался с огромным усилием. Но он не мог отказаться, он шел внутрь, он чувствовал адскую боль, но не мог даже застонать. Это была безвольная участь раба, обреченного на мучения. Он осознал, что значили слова лича… Не потерять концентрацию… значит, не умереть…
Пока он зашел по колена, Ариас Форн уже находился внутри, купаясь и впитывая силу этого бассейна, словно наслаждаясь теплым летним днем. Его раны, напротив, начали затягиваться и исчезать, словно их никогда и не было. На лице Ариаса появилось даже выражение блаженного удовольствия, видимо, эта стихия огня подходила ему идеально, в отличие от Сардана, который услышал ледяной, повелительный голос лича в своей голове: «Ты сейчас же последуешь внутрь, даже если умрешь, каждая секунда промедления будет стоить тебе мучений!»
Его ноги, словно чужие, начали двигаться сами по себе, погрузив его по пояс в обжигающую лаву. Вдруг он почувствовал, как его кости начали трещать и ломаться, словно сухие ветви, его кишки начали выворачиваться, словно змеи, а в мозгу вспыхнула адская боль, словно его пронзили тысячи раскаленных игл. Он погрузился по шею, и эти ощущения усилились тысячекратно, на миг Сардан потерял сознание, но ледяной, повелительный тон лича приказал ему сохранить сознание, словно плетью ударив по его разуму. Он собрался с последних сил и опустил голову под лавовую воду, и в этот миг ощутил, как одна из меридиан прорвалась, словно огненная ци лавы расчистила все тромбы, мешающие циркулировать эссенции по его телу. Сразу после этого меридиана начала постепенно наполнять мертвую апертуру Сардана, делая ее постепенно живой, словно разжигая угли в потухшем очаге.
«Я смогу культивировать», — прошептал Сардан Зилар, прежде чем его сознание окончательно погрузилось во тьму. Лишь маленький огонек, словно тлеющий уголь, мерцал в этой тьме, в то время как темная паутина из корней, наполненных гнилой эссенцией, пыталась сожрать и полностью окутать его сознание. С этим видением Сардан окончательно уснул, погрузившись в глубокий, беспробудный сон.
В глубине тьмы, где сознание Сардана погружалось в беспамятство, маленький огонек вспыхнул, словно вызов тьме. Корни, словно щупальца чудовища, тянулись к нему, пытаясь задушить искру жизни. Но огонек, словно закаленная сталь, не поддавался. Он горел ярче, отбрасывая тьму, словно щит, и не давая корням сомкнуть свои объятия.
Обновлено: 19.02.2026