Глава 199. Заказ на истребление: Восемь Шефов
— Ага-га-га, так и есть, я и есть последняя из Восьми Шефов!
Женщина, похожая на человекоподобную акулу, чьё тело было усеяно кровожадными, полными острых зубов ртами, громко расхохоталась.
— Все они — кучка идиотов. Пресытились обычной стряпнёй, вот и решили в поисках новых рецептов приготовить самих себя.
В отличие от остальных семерых из Восьми Шефов, что сейчас стояли на столе, собственноручно превращённые в изысканные блюда, у Греты была иная мечта. Именно она не позволила ей, поддавшись Искажению, тут же сотворить из себя последнее в жизни кушанье.
«Готовить, пробовать, оценивать, записывать… снова и снова править рецепт, чтобы лучше приготовить другие части тела… оставить лишь зубы и язык для пережёвывания и смакования пищи и не останавливаться ни на миг, пока каждый кусочек собственного тела не будет доведён до совершенства».
«Разве не печально? Зубы, чтобы жевать, ещё есть, а того, что могло бы всё это переварить, — уже нет… Языком ещё можно ощутить вкус, да только мозг, что его воспринимает, уже превратился в бифштекс!»
Причудливое зрелище развернулось прямо у неё на глазах. И хотя творения коллег были далеки от её собственного представления об идеальном последнем блюде, Грета им всё же немного завидовала.
По крайней мере, остальные Шефы нашли своё последнее блюдо, а она всё никак не могла создать желанный шедевр из-за скверного качества исходного сырья.
— Вот скажи, — на пальце Е Ланя вспыхнуло кольцо, и его деловой костюм сменился простой старинной рясой, а в руке, мелодично звякнув, появился посох с девятью кольцами, — не лучше ли было бы тебе, подобно тем блюдам на тарелках, самой стать едой?
Скрытый широкополой шляпой Е Лань обратился к Грете:
— Твоё сердце переполнено алчностью и грехом насыщения плотью подобных себе.
— А? Алчностью? Грехом насыщения? — возмущённо переспросила Грета. Для неё Е Лань был всего лишь одним из тех привередливых упрямцев, что вечно копаются в ингредиентах.
— Главное, чтобы было вкусно! Какая разница, из чего сделано блюдо?!
Женщина-акула с грохотом заколотила по запертой двери, её налитые кровью глаза пылали яростью. За бесчисленные годы, проведённые в Переулке №23, каннибализм для его уроженцев перестал быть грехом.
— Зачем вообще думать, что этот ингредиент — тебе подобный? Его едят, потому что он вкусно пахнет! Первосортное сырьё манит, как запах крови в морской воде, так как же можно его игнорировать!
— Если ты считаешь людей первосортным сырьём, почему бы тебе, подобно остальным Шефам, не приготовить блюдо из себя самой — лучшего ингредиента, взращённого твоими же руками?
Слова Е Ланя указали на одно из нескольких заблуждений, которые Грета игнорировала из-за Искажения.
— Потому что ты хочешь жить, чтобы есть, Грета. Ты хочешь съесть больше людей, съесть людей повкуснее, а не стремишься создать самое вкусное блюдо. Ты вовсе не повар, ты просто гурман, что готовит сам для себя.
— Ха, кто знает… — фыркнула она. — Но что бы ты ни говорил, я буду жрать и дальше!
В отличие от обычных жертв Искажения, члены Ансамбля Эха Аргалии добровольно принимали его, считая, что лишь так они могут стать собой. Да и не каждая окажется такой же по натуре слабой девочкой, как Айлин. Заставить Грету парой фраз признать, что она лишь вымещает злобу на всём мире, было не так-то просто.
Последняя из Восьми Шефов невесть откуда извлекла короткий молот и ринулась прямо на Е Ланя.
Грета, мускулистая громадина ростом под метр девяносто, неслась вперёд, словно неостановимая гора мяса, а сила Искажения придавала ей сверхъестественную скорость.
Посох с шестью кольцами на двух концах, когда-то принадлежавший монаху, что из-за алчной славы обратился в демона, описал в руках Е Ланя изящную дугу и в тот же миг коснулся лодыжки Греты.
В точке удара трижды полыхнула тёмная рябь, и нога, поражённая E.G.O.-снаряжением [Безмерный], мгновенно онемела.
Резко потеряв равновесие, Грета рухнула на пол и тут же, используя инерцию, кубарем покатилась в сторону Е Ланя. Но увернуться от неё ему не составило никакого труда.
Более того, у него даже нашлось время снять свою широкополую шляпу и нахлобучить её на голову прокатывающейся мимо Греты, так что та сменила её поварской колпак и полностью закрыла ей обзор.
— Грета, ты прекрасно знаешь о своих грехах, но для тебя они — не грехи, — посох Безмерный ударился о пол, и кольца на нём издали целую череду умиротворяющих звуков.
— Ха-ха-ха, и с чего это есть всё остальное — в порядке вещей, а есть людей — Табу? Кто, как и почему это решил? Потому что человеческая жизнь драгоценна? Какое противоречие!
— А жизнь животных ничего не стоит? Я не собираюсь тут разводить демагогию и взвешивать, чья жизнь важнее. Если уж говорить, почему человеческая жизнь ценнее животной, то это потому, что человек — хищник на вершине пищевой цепи. И если среди людей появится группа ещё более высших хищников, то охота на себе подобных станет для них совершенно естественным делом.
Говоря это, Грета поднималась с пола. Она опёрлась рукой о стойку для кухонной утвари. На подставке для ножей красовались все ножи, что были на кухне этого отеля.
— Попробуй-ка вот это!
Огромная рука с жемчужно-белой кожей сгребла ножи и одним махом швырнула их в Е Ланя.
— Акула… ты не столько человек, сколько дикий зверь, живущий в Городе.
Уклонившись от ножей, которые, пробив несколько стен, вылетели из отеля, Е Лань медленно двинулся к Грете.
— В этом Городе те, кто ест одинаковую пищу, становятся всё больше похожи друг на друга! Сильные мира сего определили для каждого из нас «правильную» еду! Лучше стать зверем, чем рабом этих людей! А если не хочешь быть ни тем, ни другим, остаётся лишь одно — есть людей!
Удар Е Ланя полностью раздробил лодыжку Греты, она до сих пор не могла нормально ходить.
— Так вот как ты это понимаешь?
Подойдя к Грете, Е Лань занёс над ней посох.
— Ты ошибаешься. Не то, что ты ешь, порождает классы в этом Городе. Это классы заставляют людей есть разную пищу.
Посох опустился на голову Греты, всё ещё покрытую шляпой. Исполинское тело тут же безвольно обмякло.
Глава 200. Несъедобно
Грета открыла глаза — сколько времени прошло, она не знала. В голове гудела боль.
Прямо напротив неё, снова переодевшись в костюм, неторопливо сидел Е Лань. Рядом с ним высилась стопка из семи Контейнеров для сохранения состояния — блюда, которые приготовили из себя остальные члены Восьми Шефов.
— Очнулась? — спросил Е Лань.
— Ты меня даже не убил… Что, хочешь о чём-то спросить? — Грета села прямо, и каждый рот на её теле разразился смехом.
Лишь когда она вдоволь насмеялась, Е Лань заговорил:
— По твоим словам, твои товарищи приготовили из себя блюда. Существо, что сварило себя в похлёбке, оставив лишь язык для дегустации, вряд ли смогло бы упаковать готовое кушанье в Контейнер для сохранения состояния.
— А, так ты об этом? — хлопнула себя по ляжке Грета. — Это я их упаковала. Эти дурни вложили все силы, чтобы приготовить из себя деликатес. Разумеется, я должна была сохранить их, чтобы съесть потихоньку.
— Вот как…
Е Лань пододвинул стопку контейнеров к Грете. Блюда, приготовленные искажёнными членами Восьми Шефов из самих себя, одно за другим предстали перед ней.
— Раз уж ты считаешь это деликатесами, то попробуй.
Грета с недоумением взглянула на Е Ланя и, склонив голову, принюхалась к яствам. Искажение, превратившее её в женщину-акулу, даровало ей сверхъестественные обоняние и вкус. Достаточно было лишь пару раз вдохнуть аромат, чтобы понять: эти блюда таят в себе восхитительное лакомство.
— Ем так ем… нос меня не обманет, — пробормотала она. Грета не понимала, чего добивается Е Лань, но он с лёгкостью одолел её, и, не желая умирать, она могла лишь подчиниться. Взяв из одного блюда ребрышко, она бросила его в свой обычный рот и в ту же секунду выплюнула нетронутым.
— Что?.. Не может быть… Как такое возможно?
Было ли вкусным это ребрышко, приготовленное старейшим из них из собственной грудной клетки? Да. Даже до ужаса вкусным.
Но за этой внешней аппетитностью Грета распробовала нечто, от чего её бросило в дрожь. Ей, одной из Восьми Шефов, Звезде Города, было уже сорок семь, и за свою жизнь она перепробовала всё съедобное и несъедобное, что только можно найти в Городе. Однако, отведав блюда, приготовленные её товарищами из их же плоти, она поняла, что не в силах постичь их вкус.
Осознав, что эти блюда перечеркнули всё её кулинарное искусство, которому она посвятила жизнь, Грета в панике принялась пробовать яства, приготовленные каждым из её товарищей.
— Несъедобно, не так ли?
— …Да.
Как бы Грета ни хотела это отрицать, обмануть своё искажённое нутро она не могла. Блюда были настолько отвратительны, что в голове не укладывалось, как их могли приготовить Восемь Шефов.
— Они уже были искажены в тот миг, когда решили приготовить самих себя, — неторопливо объяснил Е Лань. — Их искажённое желание заключалось в том, чтобы сотворить из себя самое изысканное блюдо на свете. Тот вкус, что ты ощутила, — это и есть их представление о величайшем деликатесе.
— Но как можно приготовить шедевр, используя обычные навыки для обработки искажённой, пусть и восхитительной, плоти? То же самое и с тобой. В миг, когда ты поддалась Искажению, все твои мечты и надежды обернулись чем-то, о чём ты прежняя и помыслить бы не могла.
Грета молчала. Неужели её товарищи, другие члены Восьми Шефов, отдали свои жизни лишь ради этого?
Правильно ли было доверять тому голосу в своей голове?
Грета не знала ответа. Но в душе её зародилось сомнение. Она поддалась Искажению, чтобы есть больше, есть лучше. И вот теперь, перед лицом этих ароматных, но отвратительных на вкус блюд, приготовленных из неподходящего сырья неподходящим способом, её убеждения пошатнулись.
«Разве способ приготовления не может быть любым? Разве есть дело до сырья?»
— Если способ приготовления не важен, почему ты не можешь это проглотить? Если сырьё не имеет значения, почему они исказились?
«Кого волнует, из чего сделана еда? Главное, чтобы было вкусно!»
— Так эти блюда вкусные?
Грета, казалось, спорила не столько с Е Ланем, сколько с самой собой, пытаясь укрепить свою веру. Но вопросы Е Ланя раз за разом заставляли её умолкнуть.
«Если не можешь стерпеть, так нечего и привередничать, глотай всё подряд! Просто иди на запах крови, следуй велению разума и набивай рот этими лакомствами!»
«…Правильно ли это?»
«Ты ведь всегда так делала, не так ли? Не слушай этого мужчину, ешь что хочешь, как и всегда».
Кольцо на пальце Е Ланя странно замерцало. Поглаживая его, он догадался, что в этот самый миг Кармен снова говорит с Гретой.
Он молча ждал, не вмешиваясь в их разговор. Если Грета сможет силой собственного духа побороть Искажение, то последняя из Восьми Шефов в будущем может стать ключом к переменам в Переулке №23.
Если же она в итоге выберет Искажение и примет объятия Кармен, казнить её не составит для Е Ланя большого труда.
Прошло полчаса. Кровавые рты, усеивавшие кожу Греты, начали исчезать, а сама акулья кожа пошла трещинами.
«Похоже, получилось… До Божественного снаряжения ещё далеко, но и одержимость она не утратила, в отличие от Айлин».
Е Лань порылся в комнате отдыха для персонала рядом с кухней и нашёл для сорокасемилетней женщины кое-что из одежды. Когда она полностью избавится от искажённого облика, её огромные вещи станут ей безнадёжно велики.
«Как-никак, в оригинале она была членом Ансамбля Эха. Должна пригодиться…»
Прошло ещё немного времени. Наконец Грета сбросила с себя акулью кожу и вернула свой прежний облик. Звезда Города, на чьём счету бессчётное число убийств и съеденных людей, теперь сидела вся в слезах и ела разложенные вокруг неё блюда.
Она ела, давясь и с трудом сдерживая рвоту.
Грета, мечтавшая отведать всё на свете, съесть как можно больше вкуснейших яств, доела до последнего кусочка всё, что её товарищи из Восьми Шефов приготовили из самих себя.
— Похоже, в этой жизни ты больше не сможешь есть человечину, — бросил Е Лань, кинув одежду свернувшейся в акульей коже Грете и отвернувшись от неё.
— Неужели есть плоть друзей… так отвратительно? — прошептала она. — Странно, почему я никогда раньше об этом не думала?
Глава 201. Прозрение
«Похоже, разные способы избавления от Искажения приводят к разным результатам».
Убедившись в состоянии Греты, Е Лань покинул кухню, предоставив ей уединение. Что бы она ни делала в этой комнате, он не собирался вмешиваться.
Спустя полчаса Грета, завершив прощание со своими бывшими товарищами, вышла из кухни.
— Достаточно… Мои товарищи по крайней мере с радостью выбрали этот путь, так что такого прощания хватит, — произнесла Грета, обращаясь к Е Ланю. Она вышла, лишь когда привела кухню в идеальный порядок. Как истинная жительница Города, она давно научилась быстро забывать умерших.
— Вы вытащили меня из того состояния, а не просто убили… Наверное, я вам для чего-то нужна? — спросила она. Сейчас ей необходимо было хоть на что-то отвлечься.
— Вроде того, — Е Лань взглянул на Грету и продолжил:
— Грета, ты помнишь, почему поддалась Искажению?
— Помню. Я хотела есть больше, есть вкуснее, — ответила Грета.
— А от чего ты отказалась, поддавшись уговорам того голоса? — спросил Е Лань.
— Я отказалась… наверное, от способности здраво судить, что есть еда, а что нет?
Грета и сама не была уверена, от чего именно заставил её отказаться тот тёплый голос. Но что бы это ни было, последствие было одно — превращение в чудовище.
— Не совсем так, но близко. Искажение требует отречься не только от разума, но и от сочувствия, морали, надежды — от всего, что есть в твоей душе. В итоге остаётся лишь искажённая, как и твой облик, мечта и рождённая ею безграничная жажда.
Е Лань шаг за шагом объяснял, чего лишилась Грета после Искажения, и женщина средних лет согласно кивала.
— Всё это, конечно, важно, но не имеет прямого отношения к тому, что я хочу тебе поручить.
Е Лань сменил тему:
— Насколько я помню, вы, Восемь Шефов, считали, что лишь из человеческой плоти можно приготовить блюда, превосходящие всё мыслимое, верно?
— Верно. Возможно, мои слова вас разозлят, но мы, Восемь Шефов, долго изучали этот вопрос. Чтобы создать кулинарный шедевр, превосходящий все пределы, люди в качестве сырья подходят лучше любого другого мяса.
Грета внимательно следила за лицом Е Ланя и, не заметив на нём никаких перемен, осмелилась высказать всё до конца.
— Иногда мне кажется, что люди в Городе — удивительные существа. Здесь почти всего можно достичь, просто расходуя человеческие жизни, — задумчиво произнёс Е Лань.
Он вздохнул и продолжил:
— Во-первых, в Переулке №23, или, как его здесь называют, в Переулке Вкуса, каннибализм считается нормой, так что я не стану тебя осуждать.
— Но мне отвратительна сама эта идея. В тот миг, когда ты начинаешь поедать себе подобных, ты ставишь себя выше их.
Грета задумалась над его словами. И Восемь Шефов, и большинство обитателей Переулка №23 действительно обращались с людьми как со скотом, который можно забить в любой момент. Здесь даже появились целые банды мясников, поставившие человеческие бойни на поток.
Просто в хаосе Задворков никто об этом не задумывался. Для обитателей дна выживание было единственной целью, а те, кто пробивался наверх, принимали давно устоявшиеся правила как данность, не подвергая их сомнению.
— Так что вы имеете в виду? — спросила Грета.
— Попробуй изменить Переулок №23. Ты, Грета, последняя из Восьми Шефов. Твоё имя гремит на Задворках, и ты одна из немногих, кто в силах искоренить здесь культуру каннибализма.
— Есть.
— Я знаю, сейчас ты вряд ли поймёшь меня… Но когда-нибудь, когда ты поведёшь за собой жителей Переулка №23, заставишь их отказаться от каннибализма и достигнешь вершин мастерства, используя обычные ингредиенты, — тогда ты всё поймёшь.
С этими словами Е Лань бросил ей визитку Офиса «Аномалия» и направился к главному выходу из отеля.
— Если возникнут вопросы, свяжись со мной по контактам на визитке, — бросил он на прощание. — Удачи, шеф.
Вскоре снаружи раздался гудок старинного паровоза. Когда Грета вышла посмотреть, Е Лань уже мчался обратно в офис на своём Экспрессе в Ад.
Обновлено: 22.01.2026