Е Лань пожал плечами и сказал Луне:
— М-м-м… Просто повторяй за мной и скажи что-нибудь куклам.
— О-о, — Луна, кажется, не до конца поняла, но всё же кивнула и, подражая Е Ланю, выкрикнула пару слов. Вскоре ругань жителей стихла, и староста первым сел на своё место.
Моисей видела, как от этой брани Искажение, окутывавшее селян, стало еще плотнее.
— Ешьте хлеб, — сказал староста, совладав с дыханием после выплеснутых проклятий.
Это был обычный пшеничный хлеб с маслом. Круглые, размером с кулак, булочки без какого-либо особого вкуса.
Люди ели в тишине.
Вдруг от соседнего стола донесся хруст.
— А-ах… — изо рта Дьюи потекла кровь. В хлебе оказалось что-то черное. Похоже, он раскусил это и сломал зуб. Е Лань не мог разглядеть, что это, но Моисей сказала, что вещь ей знакома.
— …Аплодисменты! — объявил староста, и все разом захлопали.
— Дьюи. На стул.
— …Есть, — Дьюи медленно поднялся и пошел к сцене. Он сел на стоявший там железный стул.
— Плачьте о Дьюи, который примет на себя всю нашу скверну… — проскрежетал староста и сам заплакал.
Все зарыдали, оплакивая избранного Дьюи. Моисей видела, как Искажение селян стало еще гуще — казалось, вот-вот что-то произойдет.
Староста поставил Дьюи на голову маленький черный ящик — точно такой же Моисей видела в подвалах «Тайён Продактс». Плач людей отдавался в голове, и ящик начал вибрировать.
Все было как тогда.
Искажение потекло от селян к плачущему Дьюи, вбираясь в него, словно река. Его жена, Мию, закричала — на ней тоже проступило Искажение, которое тут же вытянулось из нее и устремилось к мужу.
Дьюи принимал Искажение деревни — вот что значило «принять скверну». Зал наполнился рыданиями. Тело Дьюи теряло очертания, раздуваясь на глазах.
Точно так же, как Моисей, Эзра и Юлия, бывшая тогда еще плюшевым мишкой, видели в подземельях «Тайён Продактс», кто-то использовал этот черный ящик, вероятно, украденный у корпорации «L», чтобы искусственно создавать и концентрировать Искажение.
Моисей предвидела: если они будут просто смотреть, Дьюи погибнет под тяжестью Искажений всех этих людей, а черный ящик, собрав их воедино, породит сущность, с которой им не справиться.
— Ха, надо же… использовать ящик для Энкефалина в таких целях… — вздохнул сидевший рядом с Моисей Е Лань и поднялся на ноги. Только в этот миг Моисей, словно очнувшись, вспомнила, что этот временный попутчик — высокопоставленный сотрудник головного офиса корпорации «L».
— Объяснитесь, — потребовала Моисей.
Пятьдесят третья. Подземелье
— Конечно. Как только верну этот дрянной ящик, — ответил Е Лань.
Едва он договорил, как перед ним возник черный гроб с барельефом в виде бабочки-морфиды. Из ниоткуда соткались мириады белых бабочек и, опустившись на Е Ланя, обратились в черное, похожее на траурное, пальто из непонятного материала.
На поясе у него появились два тяжелых пистолета с невероятно длинными стволами, один белый, другой черный, с инвертированным рисунком морфиды.
Черная бабочка с белым контуром и белая с черным опустились на его протянутую вверх правую руку и сплелись в черную треуголку с широкой белой лентой.
Е Лань пнул носком высокого черного сапога лежавший перед ним гроб. Крышка отлетела, и изнутри вырвался рой белых Морфидов, которые тут же накрыли всех селян, безвольно обмякших на своих местах после того, как из них высосали Искажение.
Лишь староста продолжал выкрикивать, не обращая ни на что внимания:
— Все! Радуйтесь! Радуйтесь!
И только когда бабочки почти полностью накрыли его, он, словно на последнем издыхании, выкрикнул:
— Прощайтесь! Радостно провожайте!
Его слова оборвались. Пол сцены разверзся, и Дьюи вместе со стулом рухнул вниз. Е Лань и остальные тут же услышали глухой удар.
Но, по крайней мере, поток Искажения, который вытягивали из селян, иссяк. Едва белые Морфиды накрыли жителей, крики и плач стихли. В зале воцарилась торжественная тишина.
— Похоже, придется спуститься, — Е Лань посмотрел на закрывающиеся створки пола и пнул в проем уже захлопнувшийся гроб. Тот легко заклинил механизм, который тут же издал скрежет, работая на пределе.
Хрясь!
Усилие механизма не смогло превозмочь прочность гроба, бывшего частью E.G.O.-комплекта [Юстиция]. Что-то с треском сломалось, и створки окончательно замерли.
— Ух ты! Вот это да!
Эзра, тоже покрытая белыми бабочками, совершенно онемела от вида E.G.O.-комплекта, который призвал Е Лань. Для нее это снаряжение было соблазнительнее, чем бесплатные поставки от тысячи оружейных Мастерских.
— Идем, нужно спускаться, — сказал Е Лань и первым прыгнул в дыру, прихватив с собой гроб за наплечный ремень.
Моисей вздохнула и велела Эзре:
— Эзра, возьми Луну, спускаемся.
— Есть, госпожа детектив! — Девушка ростом метр восемьдесят семь подхватила Луну левой рукой, в которой держала Пространственный карман, а правой привычно обняла Моисей. Затем, как и Е Лань, она прыгнула в провал, унося с собой обеих, а также Юлию в нагрудном кармане Моисей.
Едва оказавшись внизу, все почувствовали отвратительный запах. Он был так силен, что они невольно начали осматриваться.
— Госпожа детектив Моисей… посмотрите туда, — дрожащим голосом произнесла Юлия.
— …Черт, — выругалась Моисей. Они очутились в тюрьме, где держали сорок пять селян, избранных для жертвоприношения.
Смесь Искажений сорока пяти человек породила нечто невообразимое. Они сплелись и слились воедино, и даже Моисей, называвшая себя Детективом по Искажениям, не могла определить ни что их породило, ни какими способностями они обладали.
Однако Е Лань, спустившийся чуть раньше, уже палил из двух своих тяжелых пистолетов, обрушивая на эту маленькую тюрьму настоящий шквал огня.
Дзынь! Дзынь! Дзынь!
Пули звенели о материализовавшееся Искажение, словно удары по треугольнику. Каждое попадание оставляло на цели черных и белых Морфидов, и Моисей с удивлением поняла, что они наносят тот же тип урона, что и фиолетовый и белый дым из ее трубки.
В одно мгновение Искажение, покрытое роем бабочек, застыло, рухнуло на пол и снова приняло человеческий облик.
Вот только это были уже бездыханные тела.
А господин Дьюи, провожаемый Морфидами, покинул этот мир до того, как его разорвало Искажение пятидесяти семи человек.
— Юлия, воспользуйся моментом и открой Мастерскую.
— М-м? А? Могу, конечно, но тот Охотник на Табу… — Плюшевый мишка в замешательстве склонил голову набок, выказывая совсем человеческое недоумение.
Моисей посмотрела на Юлию, потом перевела взгляд на Е Ланя:
— Вы ведь сможете его контролировать?
— Разумеется. Да и лучше заставить его поработать, чем все делать самому, верно?
Хотя этот мужчина и вел себя сдержанно, не пытаясь принудить их к чему-либо силой, Моисей понимала: без трубки под рукой одной лишь Эзре с ним не справиться. Оставалось лишь подчиниться и надеяться, что он сдержит слово и все объяснит.
Мысли пронеслись в ее голове, и она своим обычным спокойным голосом повторила:
— …Юлия, открывай Мастерскую.
— Есть! — Юлия спрыгнула с рук Моисей и приложила лапу к железной двери тюрьмы.
— Как только эта дверь откроется, оттуда выйдет Охотник на Табу, — сказала Моисей Е Ланю и потянула за ручку.
Дверь не поддалась. Моисей задумалась, затем достала из кармана «Фейри» — продукт Сингулярности корпорации «F». Использовав артефакт, способный открыть любой замок, она снова потянула. Дверь по-прежнему не сдвинулась с места.
— Похоже, она не заперта, а завалена снаружи, — вынесла вердикт Моисей.
— Тогда позволь мне. Боюсь, если ты воспользуешься своим протезом, от живой части руки совсем ничего не останется, — сказал Е Лань. Он прошел мимо Эзры, не сводившей с его снаряжения глаз, и взялся за ручку.
Скр-р-реже-ет!!
Хоть его броня и не была создана для демонстрации физической мощи, доспехи HE-класса давали ему сверхчеловеческую силу. Заваленная железная дверь с оглушительным скрежетом поддалась и распахнулась.
В тот же миг из коридора вылетел желтый луч, целясь Моисей в левое плечо, но Е Лань перехватил его свободной левой рукой. Это было копье Охотника на Табу, Веспы.
Пятьдесят четвертая. Веспа
— Привет, парень. Нехорошо нападать на того, кто тебя освободил, — усмехнулся Е Лань и бросил копье обратно Веспе, который уже держал наготове свой длинный меч.
— Я не слушаю тех, кто потерял доверие, — Веспа бросил взгляд на Моисей, а затем сосредоточился на мужчине, стоявшем между ними.
— О-о-о~ Хочешь поговорить только со мной? Это может стать самой большой ошибкой в твоей жизни, — Е Лань расплылся в такой широкой и жуткой ухмылке, что Веспа невольно крепче сжал оружие.
— Расслабься, парень. Мы сейчас в Переулке №11.
— Что… вы сказали, это одиннадцатый район?.. — Веспа тяжело вздохнул. Эта новость была для него как гром среди ясного неба.
— Чего вы хотите?
— Хм-м, во-первых, тебе придется слушаться команд, потому что здесь небезопасно. А во-вторых, нам нужна трубка госпожи Моисей. И ее правая рука, — Е Лань снова как бы невзначай упомянул то, чего не должен был знать, и заставил Моисей несколько раз смениться в лице.
— Хорошо. Но правую руку я не отдам.
— Почему? — не сдержавшись, выкрикнула Эзра, перегибаясь через Моисей и Е Ланя.
— Потому что я ее съел. Мне ведь тоже нужно было как-то выживать.
В то же мгновение Эзра с нечеловеческой скоростью бросилась на Веспу. Ее кулак врезался ему в правую щеку, а он в ответ ударил ее левым коленом в живот. Они тут же сцепились в яростной схватке, не обращая внимания на окружающих.
— Похоже на драку золотистого ретривера с доберманом, — одновременно сказали Луна и Юлия. Плюшевый мишка каким-то образом уже очутился в руках у Луны.
— Эзра, стоять! — приказала Моисей, и та мгновенно вернулась к ней, совсем как настоящий ретривер.
— Веспа, ты ведь видел запись? — спросил Е Лань.
— …Да, — ответил Веспа, сплюнув на пол кровь.
— Монстры здесь такие же, как на записи. Те, кто в теме, называют их Искажениями. Но они отличаются от обычных — их создали искусственно, смешав множество людей. Проще всего будет представить себе что-то вроде того Пианиста.
— …То есть, как те твари в Предместьях?
— Хм, можно и так сказать. Главное, пойми: с некоторыми из них нельзя справиться одной лишь грубой силой. И нет гарантии, что они сами будут атаковать только физически.
— И что?
— И то, что тебе придется слушать нас, если хочешь выбраться на поверхность живым, — сказал Е Лань. — Если согласен, верни трубку госпоже Моисей и спроси у нее, как бороться с врагами, которых не берут обычные атаки.
— …Я понял.
Веспа помолчал, затем достал из кармана трубку Моисей и бросил ей. Поймав ее, Моисей вздохнула и обратилась к Юлии, которую обнимала Луна:
— Юлия, принеси ленту для обмотки.
— …Госпожа Моисей, какова цель вашей работы? — получив от Е Ланя разрешение, Веспа отбросил былую враждебность и задал мучивший его вопрос.
— Понять Искажение.
— Просто из любопытства? Как эгоистично. Из-за вас я многое потерял.
— Не отрицаю. Наверное, это и есть эгоизм. Но раз я действую ради собственного удовлетворения, то ни вы, ни я с самого начала не могли претендовать на благородство. Или вы ждете от меня сочувствия?
Веспа посмотрел на Моисей и усмехнулся:
— Вы правы. Мы оба просто выполняем порученные нам задания.
Пока они разговаривали, Юлия уже принесла из Мастерской моток оранжевой ленты. Это было особое снаряжение, созданное специально для трубки Моисей, чтобы придать ее Божественному снаряжению дополнительные эффекты.
Божественное снаряжение в некотором смысле было еще одной формой Искажения. Но в отличие от тех, кто поддается сильным эмоциям, тонет в них и становится их рабом, его владелец, наоборот, утверждается в своей воле, превращая бушующие чувства в одежду и оружие.
Но и то, и другое брало начало от Семян Света, глубоко проникших в сердца людей Города и позволивших им легче раскрывать эту внутреннюю силу.
Искажения бывают самыми разными, как и Божественное снаряжение.
Трубка Моисей была Божественным снаряжением. Мастерская Юлии — тоже. Они проявлялись по-разному, потому что в глубине души их владельцев таились разные чувства.
Обмотав трубку оранжевой лентой, Моисей выдохнула в нее белый дым. Он окутал Веспу и Эзру, проникая в его желтый меч и ее перчатки.
— Это… что?.. — с недоумением спросил Веспа, разглядывая окутывающий его дым.
— Это защитит вас от некоторых ментальных атак Искажений. Кроме того, ваши удары теперь будут не только физическими, — пояснила Моисей.
— Все готовы? — спросил Е Лань, поднимая черный ящик, который использовался для концентрации Искажения. Убедившись, что все в порядке, он попросил Юлию закрыть Мастерскую. Как только она это сделала, за распахнутой железной дверью показалась гора камней. Грубые, огромные валуны были сложены так, словно селяне отчаянно пытались запереть что-то позади.
Отряд двинулся вглубь и вскоре добрался до самого конца. Перед ними предстало последнее Искажение — парящая в воздухе сфера из плоти. Один только взгляд на нее причинял всем, кроме Е Ланя, острую душевную боль.
— Е Лань… оно впитало в себя Искажение всей деревни. Ему, наверное, очень одиноко и больно? — спросила Луна. Казалось, вместе с этой болью она чувствовала страдания, заключенные в этом существе.
Обновлено: 22.01.2026