Несмотря на легкость оружия, Тамаки сегодня стрелять не мог. Вывих сустава — дело серьезное, и мой слишком рьяный прием фактически вывел его из строя на ближайшие три месяца, если только он не хотел рискнуть необратимой травмой. Тем не менее, он выглядел польченным моим неподдельным интересом. Он подробно объяснил мне устройство пистолета и даже показал, как его разбирать и собирать. Еще одним приятным побочным эффектом альтернативных технологий было то, что такое оружие требовало куда меньшего ухода. Отсутствие пороха означало отсутствие нагара в механизмах, что и объясняло пустоту на полках оружейной. Оказалось, куда важнее регулярно проверять идеальную прямолинейность направляющей, иначе ускоренная магнитами пуля могла просто прошить ствол насквозь. К тому же мотор, хоть и проектировался максимально надежным, оставался уязвим перед грязью и грубым обращением, как и любой механизм с мелкими движущимися деталями.
***
«Интересно, — лениво подумала я, — водятся ли в этом мире коммунисты, способные сконструировать какой-нибудь рельсотронный «Калашников»?»
Насколько я могла судить, столь радикальные отличия от известной мне мировой истории затормозили развитие политической и социальной мысли. В то время как об идеологии европейцев мне было известно немного, китайцы, судя по всему, сохранили верность императору и целому двору министров-евнухов. Британия же явно руководствовалась принципами абсолютной монархии и божественного права королей, провозглашенными еще Королем-Солнцем в Версале. Отсутствие социализма означало отсутствие коммунизма, что в моих глазах было несомненным плюсом этого мира, однако это же означало и отсутствие тех самых неубиваемых штурмовых винтовок, способных пережить любое обращение, на которое только горазд крестьянин.
После нашего совместного занятия, посвященного тонкостям ухода за оружием, я почувствовала, что мне удалось наладить с Тамаки вполне сносные рабочие отношения. Признаться, нашему взаимопониманию мешала его явная скованность. Поначалу я списывала это на его открытую ненависть к британцам, но, поскольку распоряжениям Наото он следовал беспрекословно, оставалось предположить: его отталкивал мой возраст. Оставалось надеяться, что со временем я найду способ побороть это нежелание иметь дело с ребенком, но торопить события не стоило.
***
Неделю спустя я снова оказалась в подвале. После того как Тамаки посвятил меня в детали устройства моторного оружия, я начала планомерную стратегическую кампанию по принуждению, используя все доступные активы, чтобы обзавестись собственным стволом.
Если говорить точнее, я включила на полную мощь все уловки «милой маленькой девочки», которым меня обучили в Имперском бюро пропаганды, и попросту выклянчила пистолет у Оги. Сначала я подумывала сосредоточить усилия на Наото, но вовремя вспомнила, что у него есть младшая сестра — а значит, он наверняка куда более устойчив к воздействию тщательно выверенной детской милоты, чем единственный ребенок в семье Оги. Поэтому на протяжении нескольких дней я улыбалась во все ямочки на щеках и вставляла «хи-хи» через каждое предложение. Не знаю, сработал ли мой шарм или же просто раздражение стало невыносимым, но на четвертый день Оги сдался и вручил мне кейс с пистолетом. Разумеется, мне сразу же захотелось испытать его в деле, но я выжидала до тех пор, пока Наото не объявил об очередном сборе всей ячейки. Мне не хотелось тратить слишком много социального капитала, навязываясь сильнее необходимого, поэтому я снова сосредоточила энергию на привычной рутине: подыскивала случайные подработки за еду, чтобы поменьше обременять новых соседей.
Но теперь у меня наконец появилась возможность пострелять в тире. Я вспомнила долгие часы, проведенные в прошлой жизни на самых разных имперских стрельбищах: от стандартных мишеней в учебке до подвижных целей на курсах повышенной меткости, от пистолетного тира в Школе кандидатов в офицеры до многомильных тренировочных зон магической подготовки. В какой-то степени, стоя на рубеже перед рядом мишеней, я чувствовала себя как дома. Никогда бы не подумала, что буду так ностальгировать по простым упражнениям, — размышляла я, вполуха слушая лекцию Наото о технике безопасности.
После бесконечного инструктажа, во время которого Наото с особым пристрастием рассуждал о необходимости всегда обращаться с оружием так, будто оно заряжено, наконец пришло время показать, на что я способна. Я не стреляла уже много лет, к тому же теперь находилась в совершенно ином теле, так что за свои навыки я переживала всерьез. Будет крайне неловко, если мой уровень окажется под стать обычной одиннадцатилетней девчонке, но я надеялась, что хотя бы часть опыта из прошлой жизни сохранилась. К счастью, поскольку моторное оружие работало куда тише огнестрелов двадцатого века, возиться с громоздкими наушниками не пришлось. Я просто приняла привычную стойку и объявила:
— На рубеже — огонь! — прозвучало это моим раздражающе тонким, высоким голоском.
Я выровняла мушку и большим пальцем сняла предохранитель. Прицелившись точно в центр висевшей передо мной мишени, я замерла и плавно нажала на спуск. Первый выстрел в моей новой жизни звонким хлопком разнесся по подвалу; колыхнувшаяся бумага и взметнувшееся облачко бетонной пыли возвестили о попадании. К моему удовлетворению, оружие лишь едва заметно дернулось в руках — мне даже не потребовалось магическое усиление, чтобы удержать его. Я выждала мгновение, пока пыль осядет, и снова поймала мишень в прицел. К моему легкому раздражению, отверстие оказалось ниже центра — я слишком сильно попыталась компенсировать ожидаемую отдачу и взяла под обрез центрального кольца. Нужно поскорее избавляться от этой привычки.
К моей радости, следующая пуля пробила мишень точно по центру, как и все остальные одиннадцать из тринадцатизарядного магазина.
«Это как ездить на велосипеде, — подумала я, снова ставя пистолет на предохранитель. — Основы никогда не забываются».
— Отбой! Огонь прекратить!
Мое отстраненное спокойствие внезапно нарушил шквал аплодисментов и одобрительных выкриков. Я моргнула и посмотрела в сторону диванов, где расположились мои товарищи. Сосредоточив всё внимание на оружии и мишени, я на мгновение совсем забыла об их присутствии, а они, как выяснилось, пристально наблюдали за моими испытаниями. Мне было приятно их дружелюбие, но я не принимала его всерьез: стрельба по неподвижной цели с шести метров — невелик подвиг. Вероятно, они просто подбадривали новичка, осваивающего орудия труда. Тем не менее, я благодарно улыбнулась им в ответ, прикусив язык, когда Тамаки принялся хвастаться, что «научил её всему, что она знает». Нет нужды воспринимать его бахвальство всерьез, решила я, направляясь к мишеням, тем более что мои результаты вряд ли заслуживали восторженных отзывов.
И я оказалась права: моя стрельба была в лучшем случае сносной. Первый выстрел, разумеется, ушел далеко за пределы центрального круга, да и кучность остальных оставляла желать лучшего. Учитывая, что мишень находилась всего в шести метрах и была абсолютно неподвижна, мне предстояло еще много работы, чтобы восстановить былую форму. Оставалось надеяться, что товарищи не станут слишком уж меня подначивать — в конце концов, я всего лишь одиннадцатилетний новичок.
— Ну-ка, Таня, посмотрим, как ты справилась! — Веселый голос Наото заставил меня обернуться.
Привычно натянув умильную улыбку, я мысленно проклинала свою удачу. Я надеялась показать результат одному лишь Тамаки, чтобы укрепить наши узы боевого братства, не позорясь перед лидером, но не тут-то было. Пожалуй, иметь деятельного и вникающего во всё командира — это плюс, но сейчас мне больше всего хотелось просто ускользнуть обратно к диванам без этого ненужного спектакля.
Я протянула ему мишень, стараясь подготовиться к неизбежной критике.
«Это несправедливо! — я мысленно оборвала свое нытье. — Я впервые держу в руках рельсотронный пистолет! Откуда мне было знать, что отдача окажется столь ничтожной?!»
Я дала себе мысченную пощечину. Справедливость не имела к войне никакого отношения, и мне нужно было в кратчайшие сроки привести себя в форму, пока руководство не решило, что мне пора на выход.
Обновлено: 03.02.2026