К моему удовлетворению, Наото выглядел весьма задумчивым — видимо, переваривал мой ура-патриотический спич. Оги же смотрел на меня как-то странно, словно видел впервые. Будем надеяться, это означало, что из списка потенциальных жертв я переместилась в категорию полезных союзников.
Наото вздохнул, и я тут же перевела на него взгляд.
— Ты ведь младше моей сестренки, Таня. Я не могу позволить тебе сражаться с нами. Я не стану рисковать твоей жизнью.
У меня всё внутри похолодело — я снова почувствовала себя стоящей на краю пропасти. Если я буду ему бесполезна...
— Но ты доказала свою решимость, да и страсти тебе не занимать. К тому же, — он подмигнул и улыбнулся, — язык у тебя подвешен что надо!
Наото откинулся на стол, явно довольный собой.
— Знаешь что, как насчет другой помощи? Нам всегда нужны дозорные, да и вербовщик из тебя выйдет отличный! В конце концов, если даже маленькая девочка полна такого огня, как может истинный сын Японии остаться в стороне?
***
И вот так, без лишних церемоний, я примкнула к ячейке Кодзуки. Оказалось, вступить в банду кровожадных террористов куда проще, чем я ожидала. Наото и Оги не заставили меня убивать связанного пленника в качестве посвящения, как в боевиках, которые я смутно помнила по первой жизни, но и оружия, которое я могла бы повернуть против них, тоже не дали. Мудрое решение, но оно заставило меня отчетливо осознать: в лучшем случае я здесь на испытательном сроке, в худшем — просто пушечное мясо. Оставалось надеяться, что они не потребуют от меня взорвать блокпост или броситься на британского солдата с гранатой в руках.
К счастью, остаток дня и ночь прошли без новых ситуаций на грани жизни и смерти. Оги и Наото приготовили нехитрый ужин на своей допотопной электроплитке, что стало для меня еще одним испытанием воли. Из-за событий дня я так и не попала на работу, а потому не ела с самого утра; от одного запаха вареного лука и моркови у меня потекли слюнки. Каким-то чудом им даже удалось раздобыть настоящие куриные яйца — редчайший деликатес в Синдзюку. Я предположила, что у них, как у борцов сопротивления, есть связи на черном рынке, но Оги признался: это была часть добычи после налета на квартиру аристократа в Концессии. С одной стороны, их готовность забирать ценные ресурсы где придется импонировала моему рационализму. С другой — когда люди, грабя дом, уделяют внимание столь хрупким и простым вещам, как яйца, возникают вопросы к их приоритетам и планированию. В конечном счете я решила, что это простой способ поддержать боевой дух, а такая цель всегда оправдана.
«И не вздумайте спрашивать — мое желание просто насладиться белковым супом не имело никакого отношения к готовности видеть плюсы в их операциях. Урчащий желудок никак не влиял на трезвый анализ махинаций моих новых соратников».
На следующий день Наото и Оги отвели меня в «штаб-квартиру» ячейки. Громкое название для сырого подвала в многоэтажке, которая выглядела развалюхой даже по меркам Синдзюку. Бетонные стены и пол освещались несколькими голыми лампочками, питавшимися от древнего газового генератора. Подвал был грубо разделен на три секции. Первая, заставленная почти пустыми стеллажами, служила оружейной. Наото забросил старую спортивную сумку с гранатами на одну из полок с пугающей беспечностью. Я поморщилась, когда мешок приземлился на металл с глухим лязгом. Очевидно, инструктаж по технике безопасности при обращении с взрывчатыми веществами здесь никто не проходил. Вторая секция напоминала примитивную жилую зону: пара ободранных коек, будто прошедших Рейнский фронт еще век назад, два продавленных дивана и кофейный столик. Третья часть была оборудована под тир — к восточной стене прибили бумажные мишени, а у западной стоял стол с открытым ящиком для боеприпасов.
Всё это выглядело дилетантством, если выражаться вежливо. Мужчины проявляли поразительную беспечность в вопросах секретности своей «тайной» базы. Натужное тарахтение механического чудовища-генератора было отчетливо слышно еще в холле здания, и я поразилась тому, как их не пугает перспектива обнаружения по одному только этому шуму. Добавьте сюда звуки пистолетных выстрелов, эхом отдающиеся от голого бетона, — и я была в шоке, что британцы до сих пор не сравняли это место с землей вместе с нами.
«Может, это ловушка?» — подумала я, скептически осматривая несколько винтовок и пистолетов, пару РПГ и беспорядочно наваленные коробки с патронами. «Вдруг британцы уже знают об этом месте и просто следят за тем, кто сюда приходит? Я бы поступила именно так, если бы пыталась выкорчевать фанатичных инсургентов среди нелояльного населения».
Впрочем, это было не в стиле Британии. По моему опыту, их высокомерие не позволяло даже допустить мысли, что кто-то из Одиннадцатых решится на удар — пока этот удар не наносили. И тогда они вымещали ярость на первых попавшихся бедолагах. Стенка, пуля и даже никакого подобия военного трибунала — вот и всё, ситуацию называли «умиротворенной».
«Какая вопиющая халатность со стороны Британии. Даже армия Республики не была столь... безалаберной при исполнении своих обязанностей».
Стоя в этом подвале, я задалась интересным вопросом: как Британия умудрилась завоевать треть мира, если их солдаты так не любят работать, а офицеры слишком лишены воображения или некомпетентны, чтобы вести активную борьбу с партизанами? Вывод напрашивался один: британцы здесь, в Зоне 11, — гарнизонные части, возможно, даже резервисты, а значит, худшие из худших. Вероятно, любые элитные подразделения охраняют шахты сакурадита, а не патрулируют гетто для «номеров».
Наото и Оги уселись на один из диванов и подозвали меня, прервав ход моих мыслей. Оказалось, остальные три члена их ячейки — Нагата, Иноуэ и Тамаки — уже в пути и скоро к нам присоединятся. Пока мы ждали, Наото поделился подробностями. Вопреки моим предположениям, они действовали всего несколько месяцев и не входили в состав старых, устоявшихся сетей, возникших сразу после Завоевания. На самом деле, ячейка Наото вообще ни к кому не примыкала — по его собственным словам, они были «вольным отрядом независимых борцов за свободу».
Наото и Оги дружили еще со школы, а остальные трое были их университетскими приятелями или коллегами по работе до Завоевания. Наото основал ячейку вместе с Оги после возвращения «из поездки за границу», и уже потом они подтянули старых друзей. Оказалось, что именно за рубежом Наото раздобыл стартовый капитал, чтобы купить первую партию списанного британского оружия и боеприпасов через связи отца в самой Британии — там, судя по всему, такие вещи были вполне возможны.
За этим последовало еще одно откровение: Наото не был сыном безвестного солдата или моряка, как я. Нет, Наото оказался бастардом аристократа, лорда Штадтфельда. Как ни странно, в отличие от большинства подобных отцов, Штадтфельд, видимо, дорожил сыном и своей японской любовницей. Он сочувствовал их положению настолько, что помогал спонсировать повстанческую деятельность отпрыска. По крайней мере, так звучала версия Наото.
Обновлено: 03.02.2026