Реальность сузилась до двух обсидиановых клыков и неумолимо несущейся на них горы из железа и ярости. Время растянулось, превратившись в густой, удушливый сироп. Первым из оцепенения вышел Гастон. Солдат в нем взял верх над ужасом.
— Рикерт, в укрытие! Стреляй по глазам! Годо, уводи их в подвал! — проревел он, выставляя вперед массивный кузнечный молот, который казался зубочисткой на фоне надвигающейся туши. Он не собирался останавливать таран. Он собирался хотя бы немного сбить ему прицел.
Рикерт, дрожа, вскинул арбалет. Он поймал в прицел один из горящих красных глаз монстра. Щелчок, щелчок, щелчок. Три болта сорвались с ложа почти одновременно. Два отскочили от бронированной морды с жалким звоном. Третий попал точно в цель.
Железный Вепрь взревел от боли и ярости, мотая головой. Этого хватило. Таранный удар, предназначавшийся для кузницы, пришелся вскользь, сокрушив угол здания и обрушив часть крыши. Гастон, отпрыгнувший в последний момент, был сбит с ног ударной волной.
— И это ваш хаос? — прогрохотал Апостол, его раненый глаз заливала черная, дымящаяся кровь. — Жалкий пшик.
Он развернулся для второго захода. Рикерт лихорадочно перезаряжал кассету. Он понимал, что ослепить монстра полностью ему не удастся. Нужно было что-то мощнее. Он выхватил с пояса одну из своих бомб, поджег фитиль и, вложив в бросок всю свою силу, метнул ее под ноги чудовищу.
Взрыв был оглушительным. Осколки гвоздей и металла с визгом впились в бронированные ноги Вепря. Но эффект был подобен укусу комара для слона. Апостол лишь на мгновение споткнулся, еще больше разъярившись. Шрапнель не могла пробить его шкуру.
— В кузницу! — крикнул Гастон, поднимаясь на ноги. В его глазах блеснуло отчаянное безумие. — Загоняем его внутрь!
Это была самоубийственная идея. Но это была единственная идея. Рикерт бросился внутрь, в клубы пыли и дыма. Годо уже заталкивал перепуганную семью в погреб для угля.
— Что вы задумали, идиоты?! — прорычал старик.
— Нам нужен твой огонь, старик! Самый сильный, какой только можешь дать! — крикнул в ответ Гастон, становясь в дверном проеме. — Эй, ты, кусок свинины! Я здесь!
Вепрь, увидев цель, снова ринулся вперед. Гастон отпрыгнул вглубь кузницы, и монстр, ломая стены, вломился следом. Огромная туша едва помещалась в помещении, ее движения стали скованными. Полки с инструментами, бочки с водой, готовые изделия — все превращалось в труху под его ногами.
Годо, поняв замысел, бросился к мехам. Он качал их с силой, какой не помнил в себе уже лет двадцать. Огонь в центральном горне взревел, превращаясь из оранжевого в ослепительно-белый.
— Цепи! — рявкнул Гастон.
Рикерт бросился к стене, где висели тяжелые якорные цепи, используемые для подъема самых больших заготовок. Они вдвоем, напрягая все силы, набросили две цепи на клыки монстра, зацепив их за массивную наковальню.
Вепрь взревел, чувствуя сопротивление. Он рванулся, и стопудовая наковальня сдвинулась с места, скрежеща по каменному полу. Цепи натянулись до предела, звенья начали раскаляться от трения. Они не продержатся долго. Но им и не нужно было долго.
— Рикерт! Бомбу! — крикнул Гастон, уворачиваясь от удара копыта, который проломил пол. — Целься в тигель!
Над горном, на подъемном механизме, висел огромный плавильный тигель, полный расплавленной до жидкого состояния стали, которую Годо готовил для особого заказа. Это было их единственное настоящее оружие.
Рикерт поджег фитиль. У него был один шанс. Он швырнул бомбу не в монстра, а вверх, в хрупкий керамический сосуд.
Гастон, чтобы дать ему эти секунды, сделал немыслимое. Он бросился прямо на Апостола, вонзая свой меч в щель между бронепластинами на его шее. Сталь вошла всего на пару дюймов, но этого хватило, чтобы привлечь все внимание монстра на себя. Вепрь смахнул его ударом головы, словно назойливую муху. Гастон отлетел в стену, и звук ломающихся костей потонул в общем грохоте.
В этот самый момент бомба достигла цели.
Взрыв разорвал тигель. Ослепительно-белый водопад жидкого огня, тысячи градусов чистой ярости земных недр, обрушился на спину и голову Железного Вепря.
Крик, который издал Апостол, не принадлежал ни одному живому существу. Это был богохульный визг самой материи, которую сжигали заживо. Расплавленная сталь прожигала его броню, его шкуру, его плоть, сливаясь с ним в единое целое. Он бился в агонии, разрывая цепи, круша все вокруг. Кузница начала рушиться.
— Уходим! — крикнул Годо, вытаскивая Рикерта из-под падающей балки. Он подхватил бесчувственное тело Гастона, взвалил его на плечо и потащил к выходу из погреба.
Последнее, что увидел Рикерт, обернувшись, был горящий, ревущий силуэт, который, наконец, проломил заднюю стену кузницы и, оставляя за собой огненный след, скрылся в лесу.
Они стояли снаружи, глядя на пылающие руины своего дома. Гастон хрипел, его грудь была неестественно вдавлена. Семья беженцев плакала в подвале. Все их новое оружие было уничтожено. Их убежище превратилось в пепелище.
Они победили. И потеряли всё.
Обновлено: 21.01.2026