Грохот взрыва еще висел в воздухе, смешанный с едким запахом серы. Рикерт смотрел на дело рук своих, и чувство триумфа в его груди боролось с тошнотой. Он, мальчишка-оружейник, создавший столько полезных вещей, только что с легкостью стер с лица земли три манекена. Это было эффективно. И это было ужасно.
— Не раскисай, парень, — Гастон хлопнул его по плечу, его единственный глаз холодно оценивал разрушения. — Эта штука — уродливый, но честный ответ на уродливый и нечестный мир. Годо, у тебя есть выпивка? Это надо отметить.
Старый кузнец лишь хмыкнул, вытряхивая трубку.
— Отмечать будете, когда эта штука спасет ваши шкуры. А пока вы просто прокричали на все горы: «Эй, чудовища! У нас тут тепло и мясо!» Нельзя звонить в колокол на кладбище и надеяться, что отзовутся одни только черви.
Его слова оказались пророческими.
В десяти лигах оттуда, на вершине горного перевала, стоял дозорный пост. Он был выстроен не из дерева, а из черного базальта и воли его коменданта. Сэр Адальберт, рыцарь Ордена Новых Соколов, обозревал свои владения. Под ним лежала долина, усмиренная и умиротворенная. Разбойники были истреблены, тролли согнаны в самые глубокие пещеры. Здесь царил Закон Сокола. Порядок.
Он был человеком массивным, с лицом, похожим на обветренный гранит. Он презирал хаос во всех его проявлениях. Когда Белый Сокол нашел его, Адальберт был всего лишь бароном-разбойником, сражающимся за бессмысленные клочки земли. Гриффит дал ему цель. Он дал ему силу. Он превратил его животную ярость в инструмент порядка.
И тут порядок был нарушен.
Он не столько услышал, сколько почувствовал взрыв. Это была не просто звуковая волна. Это была грубая, неотесанная клякса хаоса на идеальном полотне его владений. Дерзкая и грязная. Вторжение.
— Ересь, — пророкотал он, и его голос был подобен скрежету камней.
Он шагнул за парапет дозорной башни и прыгнул вниз. В полете его тело начало ломаться и раздуваться. Благородные рыцарские доспехи вплавились в кожу, которая становилась толстой и щетинистой, как железо. Человеческие черты лица вытянулись в чудовищное рыло с двумя гигантскими клыками, выкованными из обсидиана. Когда он приземлился в лесу у подножия скалы, это был уже не сэр Адальберт. Это был Железный Вепрь, Апостол, чья атака была подобна сходу лавины.
Он втянул носом воздух. Запах серы и человеческого пота был слабым, но отчетливым. Он двинулся в сторону источника запаха, и его путь был прямой линией, начертанной на карте леса. Деревья, которым было по сто лет, ломались, как спички, под его натиском. Он не обходил препятствия. Он их уничтожал.
В кузнице Гастон уже чертил на земле план их следующей вылазки. Рикерт, преодолев первый шок, уже обдумывал, как улучшить механизм взвода арбалета. Семья беженцев, успокоенная тишиной, помогала Годо убирать инструменты.
Первым неладное почувствовал старый кузнец.
— Птицы замолчали, — пробормотал он, поднимая голову.
И правда. Лес, всегда полный звуков, стал неестественно тихим. Затем земля едва заметно дрогнула. Раз. Два. Ритмично, как шаги чего-то невообразимо тяжелого.
Девочка-беженка вдруг заплакала и спряталась за мать.
— Оно идет, — прошептала она. — Большое... злое...
Гастон выхватил меч и бросился к двери. Рикерт схватил свой прототип арбалета, его руки похолодели. То, что они увидели, заставило их замереть.
На опушке леса, ломая последние деревья, стояло оно. Существо размером с небольшой дом, помесь кабана и осадной башни. Его шкура была из зазубренных металлических пластин, глаза горели красным углем, а из ноздрей вырывался пар с запахом озона.
Железный Вепрь остановился, рассматривая их. Он не выглядел как дикий зверь. В его позе была холодная, осмысленная угроза.
— Хаос порождает хаос, — прогрохотал его голос, и от этого звука задрожали стекла в окнах кузницы. — Вы нарушили покой моего господина. Вы принесли шум в его тихие земли. Вы — болезнь.
Гастон инстинктивно выставил перед собой щит, хотя и понимал, что он не выдержит и одного удара этого монстра.
— Апостол... — прошипел он.
Рикерт стоял рядом, его пальцы вцепились в арбалет. Все его расчеты были сделаны против людей. Против фанатиков в кожаной броне. Он не закладывал в свои расчеты ходячую гору из железа и ненависти. Его бомбы казались теперь детскими хлопушками. Его скорострельный арбалет — игрушкой.
— Ваше сопротивление бессмысленно, — продолжил Вепрь, делая шаг вперед. Земля снова содрогнулась. — Порядок Сокола абсолютен. Вы будете искоренены.
Он опустил свою гигантскую голову, готовясь к атаке. Два обсидиановых клыка были нацелены прямо на дверь кузницы, за которой дрожала от страха невинная семья.
Их новое оружие еще не было испытано в настоящем бою. И его первым противником стал кошмар, к которому они были совершенно не готовы.
Обновлено: 21.01.2026