Эйфория от создания шедевра длилась ровно секунду. А затем пришла расплата.
Я ощутил это как внезапную, оглушающую тишину в двигателе, который до этого ревел на пределе оборотов. Поток энергии, питавший моё сознание, не просто уменьшился. Он иссяк. На его месте осталась звенящая пустота, холодная и бездонная. Я словно превратился в пересохшее русло реки, которое ещё помнило мощь потока, но теперь могло лишь хранить пыль и мёртвые камни.
Моё восприятие мира — единственное, что у меня было, — начало умирать.
Чёткая, трёхмерная карта пещеры, которая всегда была перед моим внутренним взором, замерцала, покрылась рябью, как экран сломанного артефакта. Связь с моими созданиями, прежде прочная, как стальной трос, истончилась до паутины, дрожащей на ветру. Я всё ещё чувствовал их, но их эмоции доносились до меня глухо, как голоса из-за толстой стены. Страх, изумление, надежда — всё смешалось в неразборчивый гул.
Я видел, как Кай оправился от шока. Видел, как он принял боевую стойку, оценивая моего каменного гиганта. Мой Щит ждал приказа. Я должен был дать ему цель, пока ещё мог.
Я собрал последние крохи воли, сфокусировав их в один-единственный, предельно простой приказ, который едва не расколол моё ядро от напряжения.
«Защищай. Клыка. Сокруши. Врага».
Никакой тактики. Никаких сложных манёвров. Просто вектор силы. Это было всё, что я мог себе позволить.
Щит получил приказ. Он издал низкий, гортанный рёв, в котором скрежет камня смешался с отголоском гоблинской ярости, и шагнул вперёд. Бой возобновился.
Но для меня он почти закончился. Я стал пассивным, бессильным зрителем. Моя божественная точка обзора исчезла. Теперь я видел лишь то, что видели мои испуганные гоблины, прячущиеся за валунами и в запечатанных туннелях. Картина была рваной, дёрганой.
Вот Щит замахивается своей массивной каменной рукой — удар медленный, но чудовищно мощный. Я не вижу, куда он бьёт. Я лишь чувствую, как содрогается пол.
Вот мелькает лезвие меча Кая. Он не пытается блокировать. Он уклоняется, скользит вокруг моего неуклюжего гиганта, как вода вокруг утёса. Его меч оставляет на каменной коже Щита лишь сноп искр и неглубокую царапину.
Вот Кай делает выпад, целясь не в торс, а в колено Щита. Я пытаюсь крикнуть, предупредить, но из моего ядра не исходит ничего, кроме слабого, неразборчивого импульса. Щит не успевает среагировать. Он оступается, теряя равновесие.
Каждый удар по Щиту, каждая искра от клинка, каждая его ошибка отзывались во мне волнами статических помех. Я был прикован к своему трону в пустоте, вынужденный наблюдать, как моё величайшее творение сражается в одиночку, а мой враг, умный, быстрый и безжалостный, ищет в нём трещины.
Я отчаянно пытался удержать связь, но она ускользала. Образ из глаз одного гоблина пропал, сменившись темнотой. Связь оборвалась. Он забился слишком глубоко в нору? Или...
Я не знал. И это незнание было пыткой, страшнее любой боли. Я создал оружие, способное изменить ход войны. Но я выстрелил им, и теперь у меня не осталось ничего, чтобы направить его или защитить, если оно промахнётся.
Обновлено: 21.01.2026