Они сорвали с него плоть, исторгли душу и низвергли её в бездонную пасть предвечной Тьмы. Ему была уготована участь стать проклятием мира, безымянным Ужасом, Повелителем Кошмаров, чьё логово станет последним, что увидят смертные герои. Сама судьба предрекла ему стать отцом чудовищ, прародителем легионов безмозглых тварей, рождённых лишь для разрушения.
Но даже в непроглядном мраке забвения проклятие дало трещину.
Там, в холодной глубине, куда не проникал ни один луч света, он нашёл не сырьё для создания армии. Он нашёл отверженных. Искалеченных. Одиноких. Тех, кого мир выбросил, как и его самого. И вместо того чтобы вылепить из них бездушных марионеток, он увидел в их глазах отражение собственной боли. Он стал им Семьёй.
Его подземелье, что по замыслу богов должно было стать гробницей для алчных глупцов, превратилось в колыбель. Вместо смертоносных ловушек, сочащихся ядом, он возвёл неприступные стены, чтобы защитить их сон. Вместо залов пыток, где эхо обречённых воплей должно было сводить с ума, он построил очаг, у которого они могли согреться. Вместо алтарей для кровавых жертв — библиотеку, полную сказок.
А теперь они идут.
В сияющих доспехах, с мечами, жаждущими славы. Так называемые «герои», ослеплённые легендами о несметных сокровищах и древних артефактах, сокрытых в сердце проклятого лабиринта. Они видят лишь логово Зла, которое нужно искоренить, и ступают на его порог с праведной яростью в сердцах.
Глупцы. Они не знают, что вторгаются не в сокровищницу. Они вторгаются в детскую.
Они не ведают, что их клинки занесены над самым святым, что есть в этом и любом другом мире. Но они очень скоро поймут свою ошибку. Ибо нет во всех девяти небесах и десяти тысячах преисподних силы страшнее и яростнее, чем гнев отца, у которого пытаются отнять его детей.
Они сорвали с него плоть, исторгли душу и низвергли её в бездонную пасть предвечной Тьмы. Ему была уготована участь стать проклятием мира, безымянным Ужасом, Повелителем Кошмаров, чьё логово станет последним, что увидят смертные герои. Сама судьба предрекла ему стать отцом чудовищ, прародителем легионов безмозглых тварей, рождённых лишь для разрушения.
Но даже в непроглядном мраке забвения проклятие дало трещину.
Там, в холодной глубине, куда не проникал ни один луч света, он нашёл не сырьё для создания армии. Он нашёл отверженных. Искалеченных. Одиноких. Тех, кого мир выбросил, как и его самого. И вместо того чтобы вылепить из них бездушных марионеток, он увидел в их глазах отражение собственной боли. Он стал им Семьёй.
Его подземелье, что по замыслу богов должно было стать гробницей для алчных глупцов, превратилось в колыбель. Вместо смертоносных ловушек, сочащихся ядом, он возвёл неприступные стены, чтобы защитить их сон. Вместо залов пыток, где эхо обречённых воплей должно было сводить с ума, он построил очаг, у которого они могли согреться. Вместо алтарей для кровавых жертв — библиотеку, полную сказок.
А теперь они идут.
В сияющих доспехах, с мечами, жаждущими славы. Так называемые «герои», ослеплённые легендами о несметных сокровищах и древних артефактах, сокрытых в сердце проклятого лабиринта. Они видят лишь логово Зла, которое нужно искоренить, и ступают на его порог с праведной яростью в сердцах.
Глупцы. Они не знают, что вторгаются не в сокровищницу. Они вторгаются в детскую.
Они не ведают, что их клинки занесены над самым святым, что есть в этом и любом другом мире. Но они очень скоро поймут свою ошибку. Ибо нет во всех девяти небесах и десяти тысячах преисподних силы страшнее и яростнее, чем гнев отца, у которого пытаются отнять его детей.
