Я наблюдал, как хищник загоняет мою стаю. Мои туннели, моя гениальная задумка, стали их тюрьмой. Мой тактический план, отточенный до совершенства, рассыпался в прах от одного удара ветеранского опыта. Кай шёл к раненому Клыку, и я чувствовал панику своего маленького вожака, его отчаяние. Я мог приказать остальным атаковать, бросить их в самоубийственную мясорубку ради спасения одного. Но это был бы конец.
В этом и была разница между нами. Он был воином. Он ломал то, что есть.
А я был архитектором. Я создавал то, чего нет.
В моём ядре вспыхнула безумная, отчаянная идея. Проект, рождённый из чистого ужаса. Я не мог дать им опыт. Я не мог дать им стальные клинки. Но я был хозяином этого камня. Я был энергией, что текла в его жилах. Что, если... что, если я соединю одно с другим?
Я перевёл свой ментальный взор на уступ. Там, прижавшись к стене, сидел один из гоблинов группы Гамма. Самый крупный и коренастый из всей десятки. Он был здоров, полон сил и страха. Идеальный материал.
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВНЕСЕНИЕ РАДИКАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ В СТРУКТУРУ СУЩЕСТВА В БОЕВЫХ УСЛОВИЯХ ИМЕЕТ 90% ВЕРОЯТНОСТЬ ЛЕТАЛЬНОГО ИСХОДА ИЛИ НЕОБРАТИМОЙ МУТАЦИИ.]
Система кричала на меня, но я её не слушал. Я собрал почти всю свою накопленную энергию — драгоценный ресурс, который я берёг для ловушек, — и направил её единым потоком в выбранного гоблина.
Я послал ему не приказ. Я послал ему вопрос. Образ. «Нужна сила. Будет больно. Ты готов стать щитом для своих братьев?»
Через нашу связь я почувствовал не мысль, а волну чистой эмоции: страх, смешанный с яростной решимостью. Согласие.
И я начал строить.
Процесс был похож на мои первые опыты с проектированием, но ускоренный в тысячу раз и бесконечно более жестокий. Я не лепил. Я ломал и пересобирал.
Гоблин на уступе забился в конвульсиях, из его горла вырвался сдавленный визг боли. Его зелёная кожа начала трескаться, как сухая глина. Я чувствовал его агонию как свою собственную — ощущение, будто твои кости перемалывают в пыль. Но я не останавливался.
Сквозь трещины на его коже проступило не мясо, а тусклое серое свечение. Каменная крошка с пола пещеры поднялась в воздух и устремилась к нему, вплавляясь в его плоть. Его мышцы раздувались, уплотнялись, превращаясь в живой камень. Скелет утолщался, позвонки срастались в единый хребет. Его рост увеличился почти в полтора раза. Когти на руках и ногах стали короткими, тупыми, как обломки гранита.
Он перестал кричать. Его глаза, прежде полные живого любопытства, погасли, а затем зажглись ровным, безэмоциональным светом, как два куска раскалённого угля.
Кай был уже в трёх шагах от Клыка. Он поднял меч для последнего, милосердного удара.
«Теперь!»
Моё новое создание, мой первый страж, мой каменный бастион, шагнул с уступа.
Звук его приземления не имел ничего общего с лёгким шлепком гоблинских лап. Это был глухой, тяжёлый удар, от которого содрогнулся пол. БУМ. Словно на пол уронили статую.
Кай замер. Его голова молниеносно дёрнулась в сторону источника звука. Его глаза, всегда холодные и расчётливые, впервые за всё время расширились от чистого, неподдельного изумления.
Перед ним стояло существо, лишь отдалённо напоминавшее гоблина. Серая, каменная кожа. Непропорционально массивные руки и торс. Ростом почти с самого Кая, оно тяжело дышало, и из его ноздрей вырывались облачка пыли. Оно не было злым. Оно не было испуганным. Оно было просто... несокрушимым.
Мой гоблин-строитель. Мой Щит. Мой ответ на его опыт.
Обновлено: 21.01.2026