1-й уровень — Lv.2 Охотник (2)
После того, как я несколько раз применил силу, девчонка тоже стала по-свойски помогать. Бросалось в глаза, как естественно она использует болевые приёмы. Интересно, с каким именно набором настроек выкатилась в этот раз семья Чон.
После довольно монотонной работы я остановился, чтобы немного перевести дух.
— Невезуха.
— Что такое? — Девчонка тут же подхватила моё бормотание.
— По пути я видел несколько мест, где могли валяться оружия, но всё уже обчищено.
— Какое оружие? У меня же вот это есть.
Она ловко выхватила кинжал. Стартовое снаряжение лабиринта, есть у всех. Хотя это и кинжал, но лезвие длиной больше 30 сантиметров — вполне серьёзный боевой даггер. Но мне нужно было не это.
— Неэффективно каждого ушлёпка по отдельности укладывать. Нужно оружие, чтобы они, едва взглянув, понимали — всё, пиздец — и становились шелковыми.
К тому же, дело в выносливости. Моё паршивое телосложение уже давало о себе знать, дыхание стало сбиваться. С моими стартовыми статами у применения силы есть предел. Даже если брать не мощью, а техникой, сил всё равно уходит немало.
Снаряжение, спавнящееся на первом уровне, обычно так себе, но всё же лучше даггера. Дубина, от одного вида которой ясно — убьёт, или копьё, которое явно будет больно, если в тебя воткнуть — для демонстрации силы сойдёт. Нужно побеждать, не сражаясь. Нужна ситуация, когда всякая шваль, завидев то, что у меня в руках, сразу же струхнет.
Я уже отправил на второй уровень человек тридцать выживших. Внутренние часы, годами сверяемые с реальностью, подсказывали, что с момента пробуждения прошло уже минут сорок.
— Время на исходе. Думаю, пора довольствоваться тем, что есть.
Через час лабиринт начнёт рушиться. Внезапная смерть — чтобы не засиживались здесь вечно. Здесь же первый уровень, ничего сложного, препятствий мало. Во времена игры это был просто один из способов не дать игроку обшаривать каждый уголок на каждом уровне в поисках лута. Так что каноном было лутаться до последнего, до самой опасной секунды перед смертью.
Теперь, когда это стало реальностью, что значит «внезапная смерть»? Думаю, это значит — умирай чаще и привыкай к смерти.
— Поняяятно...
Выслушав объяснение, девчонка протянула, будто что-то её не убедило. Если она только что из «реального» мира, то, наверное, в это трудно поверить.
В общем, с лутом на первом уровне не задалось. Оружия, кроме кинжала, не нашёл. Но с NPC повезло. Девчонка рядом — тот тип компаньона, которого трудно найти не только из-за стартовых статов. Судя по школьной форме, её забрали прямо из школы, но она не выказывает ни малейшего беспокойства. Беспокойство, тревога, смятение — вместо этих чувств, которые должны быть на первом месте, вперёд выходит обычная живость. Поведение, конечно, ненормальное, но потому и ценное. Уже видно, что ей интересно, что я делаю, и она ходит за мной по пятам. Ещё лучше.
Начало и правда было очень даже ничего. Среди моих бесчисленных заходов часты случаи, когда я почти сразу кончал с собой, чтобы перейти в следующий мир.
— Но всё же поищем ещё минут десять.
Девчонка, которая вряд ли понимала, о чём речь, тем не менее послушно последовала за мной без лишних вопросов.
Отсутствие оружия, которое должно было заспавниться в определённых местах, означало, что его уже кто-то собрал. Следующая группа из трёх человек, с которой мы столкнулись, в отличие от предыдущих, была вооружена полноценным холодным оружием и, казалось, совсем не чувствовала себя здесь чужими.
Изгнанники со стажем, но не из добрых. На их оружии уже текла свежая кровь. Я тяжко вздохнул.
— Везде, в любом заходе, находятся те, кто с самого начала собирается в стаи и охотится на людей. Не так ли?
Услышав это, один из них, направив на меня старый, но с острым лезвием алебарду, хрипло рассмеялся.
— Эй, дрищ, не знаю, какой ты год тут шляешься, но проваливай, пока живой. Пощажу.
Самый распространённый тип — с головой не в порядке. Беспредельщики. В мире, где сила есть правда, да ещё когда жизнь ничего не стоит, они и ведут себя как хотят. И что хуже — такие типы хорошо сбиваются в стаи. Если разбираться с каждым по отдельности, конца не будет. В каком-то смысле они утомительнее боссов-монстров.
— А, и девчонку оставь.
И мысли у этих самцов все одинаковые. А если они считают, что у них сила и преимущество — так тем более. С первого взгляда видно — у них уже встало. Я глянул на девчонку. Старшеклассница со свежей, цветущей внешностью, под стать её врождённой живости. Придёт много уёбков.
Красота в лабиринте — не такое уж преимущество. Я всё же покачал головой. Не могу отдать эту малявку. Девчонка, кажется, думала так же — она уже выхватила даггер. Пока держит его расслабленно, но, видимо, чтобы в нужный момент вложить в удар всю силу. Ни капли напряжения не чувствуется.
Я был таким же. На самом деле, такие охотники на людей обычно слабаки. Много заходов, говоришь? Мелкие сошки, которые дальше провинции не забирались.
Я спросил у девчонки. Частично, чтобы её прощупать.
— Справишься с тремя одна?
— Чего? Я одна? Это невозможно.
— Просто спросил. Тогда двоих завали.
— Не многовато ли для хрупкой старшеклассницы?
Глядя на её лицо с таким ответом, я невольно рассмеялся.
— Хрупкая старшеклассница с ножом и вот с такой улыбкой?
— Ай!
Она быстро прикрыла рот, но скрыть свою улыбку до ушей было уже поздно.
Отсутствие отвращения к убийству. Снаружи это сочли бы серьёзным дефектом личности, но здесь всё иначе. Нельзя сказать, что ей этого не хотелось. Если уж делать, то лучше делать хорошо.
То, что произошло потом, трудно было даже назвать дракой. Примерно минута — и три наглеца лежали, не двигаясь. Девчонка без колебаний бросилась вперёд и перерезала глотку одному. Другой, ошарашенный, отчаянно сопротивлялся, но в итоге лезвие вошло ему в сердце. К сожалению, у меня нет таких стартовых статов. Пока я с трудом справился со своим, мы обменялись парой ударов, и я еле-еле прикончил его.
Утомительно было противостоять даггером оружию с такой разницей в дистанции. К тому же, в силе противник превосходил. Как ни уводил удары техникой, суставы ныли. Будь я один, не оглядываясь, сбежал бы. Хоть я и уверен в своих навыках, в самом-самом начале 3 на 1 — это больше чем риск, это самоубийство.
Так или иначе, моя уже почти на нуле выносливость полностью истощилась. Больше не хочется участвовать в рукопашных, ей-богу.
— Таких много?
Девчонка не спросила ни слова о том, зачем мы их убили. Возможно, мои слова «охота на людей» были достаточным ответом.
Когда она подошла, меня ударил резкий запах крови.
— Одежда мокрая. Найдёшь источник исцеления — придётся постирать.
Я указал на её школьную форму. От вражеского оружия она увернулась, но от крови, хлынувшей из сонной артерии, — нет. Плечо слегка промокло и расплылось красным пятном.
— Ай, а кровь нужно быстро отстирать, иначе не отойдёт.
— В школу-то тебе теперь не нужно.
— М-да… это… верно.
В её ответе звучала какая-то досада. Она почесала нос, видимо, о чём-то думая и сожалея. Хороший знак. Иногда попадаются те, кому не жаль оставленного дома. Такие обычно и не хотят возвращаться, и неизвестно, что вытворят в отряде. Бывало, их целью становились богатство и слава в самом лабиринте. Грустно, но единственная движущая сила, которую может дать этот мир, — это «возвращение домой». Если она всё же скучает по дому — мне это только на руку.
— Ладно, но вы ответьте. Таких много?
В её словах слышалось лёгкое ожидание. Хотя радоваться убийству — как-то мерзковато. Девчонка, заметив, видимо, моё выражение лица, надулась.
— А! Нет, не в этом дело! Просто они выглядят утомительными, вот и спрашиваю.
— …М-да, ладно. Чёртовски много.
— Хмм.
И что это «хмм»? В любом случае, я начал обшаривать тела этих «благодетелей», которые принесли нам не найденное нами длиннодревковое оружие. И тут я увидел совершенно неожиданную вещь.
— Что за… Почему здесь дробовик?
Под телом парня, которого девчонка прикончила первой, лежала какая-то старомодного вида «палка». Может, этот тип был у них за старшего. Не зря другие всё на него поглядывали. Но если у них было такое, почему не использовали с самого начала? Тогда бы мы умерли. Думая так, я сразу понял ответ. Со стороны мы выглядели как тощий мужичок и старшеклассница. Не особо угрожающе. Как и ожидалось, дилетанты. Лабиринт — не то место, где можно судить о силе противника по внешности.
— Ого, я знаю, что это! Двустволка, да?
— Да, дабл-баррел.
Повезло. Дробовик на первом уровне — оружие с крайне низким шансом выпадения. Вообще, на самом раннем этапе огнестрел почти не появляется. Из метательного — разве что рогатка или лук. В лучшем случае — арбалет. Дробовик на первом уровне — это почти что читерство на несколько этажей вперёд. Правда, патронов, которые я нашёл, обшарив труп, было не так уж много — всего десять штук. Видимо, берегли как последний клич, на всякий случай.
Пока я на всякий случай обыскивал тело второго парня, началась внезапная смерть. Издалека донёсся грохот рушащихся конструкций. Лабиринт, медленно обваливающийся с краёв, убьёт всех, кто не успел спуститься ниже. В начале все, умирая раз за разом именно таким образом, обретали волю двигаться вперёд. Система, которая силой вбивает в голову: если будешь сидеть на месте — просто умрёшь.
Во времена игры первый уровень был этапом с низкой сложностью, чем-то вроде обучалки по управлению. Возможно, и сейчас это что-то вроде обучения. Ведь опыт смерти заставляет биться из последних сил, чтобы выжить. Дух, необходимый для жизни изгнанника, — это непрерывное движение вперёд и готовность к приключениям. Очень в духе мира, который был игрой. В конце концов, все так привыкают к смерти. Неизвестно, хорошо ли это привыкание, но это качество, безусловно, необходимое. Ведь в этом мире, где ты всё равно воскреснешь, жизнь бесконечно дешёва. А тому, что именно ты теряешь, новички учатся чуть позже.
Однако находятся и те, кто, не считая угасающие жизни чем-то незначительным, пытается сделать их своим фундаментом. Не сказать, что с благими намерениями.
По пути к ближайшей лестнице я чуть не погиб. Только за поворотом — резкий свист рассекаемого воздуха. Не ловушка. Инстинкты, отточенные за долгие заходы, заставили меня кувыркнуться ещё до того, как я успел осознать происходящее. Я проворно отполз обратно за угол, и ещё один снаряд прошел рядом с ногой. Не стрела, а скорее укороченный болт. Девчонка ловко подобрала один из них.
— Яда нет.
«С чего бы это первым делом проверять?» — хотел я было спросить, но это было слишком правильное действие. Икра не просто болела — кровь текла так, что было видно невооружённым глазом. Мои джинсы уже порвались. О, это драгоценное тело, которое не увидишь снова, если только не начал новый заход. Прямо слёзы наворачиваются.
— Люди?
— Ага. Двое.
Один стрелял первым, а второй ждал на случай промаха. Видимо, они только подготовились, но не ожидали, что придётся стрелять второй раз. Из-за этой задержки я и выжил.
— Далеко?
— Метров тридцать?
Как раз на границе эффективной дальности дробовика. Можно было просто высунуться и пальнуть, но точность стрельбы у противника была неплохой.
— Может, обойдём? Вы же знаете другой путь?
— Знаю, знаю. Но он же уже рушится, разве нет?
«Медленно рушится» — значит, со скоростью пешехода. А прямых проходов в лабиринте мало. Успеем ли мы, если пойдём назад и поищем другую лестницу?
— Ээ, тогда прорываемся?
— Нет, решим диалогом.
— Чего?
— У нас есть лучший инструмент для диалога.
Я похлопал по дробовику. Не будь его — я бы уже сдался.
Обновлено: 18.02.2026