– Шоу… Шоуи…
– Тётушка, тётушка, выйди, посмотри.
Пара тёмных, бездонных глаз смотрела на Шу Ваньсю так, что у неё сердце ушло в пятки. Не помня себя от страха, она бросилась вон из комнаты и только когда прижалась спиной к глинобитной стене, чувствуя за спиной опору, смогла перевести дух и унять холодный пот.
Шу Ваньсю и не знала прежде, что даже маленькие дети могут страдать помутнением рассудка.
Она вспомнила: когда они только добрались до уезда Фанюань, их, беженцев, не пускали в город. Но скитания были так долги, что все дошли до крайней степени истощения и сил идти дальше уже не было.
Кто-то говорил: лучше уж с голоду помирать, так давайте, мол, соберёмся с силами, вышибем ворота, ворвёмся в город и заберём зерно силой.
Другие возражали: так у нас не выйдет, мы и до города не дойдём, как только начнём беспорядки – стража у ворот тут же перебьёт нас.
Тогда нашёлся предводитель, который велел всем встать на колени в нескольких десятках чжанов от городских ворот и молить горожан и власти сжалиться и выдать хоть немного зерна для пропитания.
Шу Ваньсю с племянником опустились на колени вместе со всеми, но на душе у неё была сплошная тьма.
Сколько уездов и округов они прошли, и где это видано, чтобы где-то открыли ворота и приняли их? Думали, что, вырвавшись из дома, найдут путь к жизни, а вышло… уж лучше б вырыли яму на своём наделе да сами в неё легли, когда придёт срок, чем так: родители, брат с невесткой – все в пути погибли, и лежат теперь каждый в своей стороне.
Но, когда она, сжимая в объятиях распластавшегося на земле племянника, у которого, казалось, уже и дух вон, зашлась в голосе от горя, пришла надежда.
Городские ворота распахнулись. Какой-то богатый купец, сжалившись, велел своим слугам поставить у ворот два навеса и раздавать похлёбку.
Словно сухое дерево ожило весной. Шу Ваньсю прокусила себе запястье и напоила Шу Шоуи своей кровью, чтобы продлить ему жизнь.
Потом они, все эти люди, ещё несколько дней перебивались дармовой похлёбкой, которую получали каждый день.
А затем власти, получив предписание из столицы, объявили, что расселят их согласно высочайшей воле, и прислали из города лекарей, чтобы те осмотрели беженцев.
После смерти брата и невестки Шу Ваньсю иногда замечала, что Шу Шоуи словно в забытьи, его бывало не докличешься, и часто он смотрел в пустоту и что-то бормотал себе под нос.
Раз представилась возможность бесплатного осмотра, она, конечно, готова была локтями пробиваться, лишь бы племянника показать лекарю.
Но вышло так, что после осмотра лекарь объявил: у Шу Шоуи помутнение рассудка.
Болезнь эта, если красиво говорить – «истерзанный дух», а по-простому… безумие.
В тот миг Шу Ваньсю словно громом поразило.
Придя в себя, она крепко-накрепко затаила эту весть, даже самым близким родичам не обмолвилась.
Каждый раз, когда варила лекарство и кто-то из любопытных спрашивал, что это, она, стараясь держаться спокойно, отвечала, мол, это снадобье от слабости сердца и селезёнки.
А ещё, боясь, как бы другие, разговаривая с Шу Шоуи, не заметили неладного, она день за днём носила его на руках. Еле дождалась, когда власти оформят им прописку. Раз уж они теперь стали полноправными жителями деревни Упай, нужно поскорее вылечить племянника.
Времени оставалось мало, а Шу Шоуи нужно было принимать лекарство дважды в день, и это было совершенно необходимо.
Всё-таки они были кровной роднёй, и страх был лишь минутным.
Успокоившись, Шу Ваньсю забеспокоилась, как бы племянник сам куда не ушёл, просунула голову в дверь и поманила ребёнка рукой, подзывая выйти.
– Пойдём. Посмотрим с тётушкой другую комнату.
Прежде чем толкнуть дверь, Шу Ваньсю без конца молила в душе: лишь бы найти хоть что-нибудь полезное – сельскохозяйственный инвентарь, кухонную утварь, деревянное ведро, чан для воды – только бы не снова пустоту.
Но, увы, её ждало разочарование.
Если первая комната была спальней, то эта, видимо, служила горницей. Кроме кривоногой скамьи да почерневшей плетёной из бамбука корзины, висевшей на стене, здесь ничего не было.
Она обошла дом спереди и сзади. Позади обнаружилась уборная. Рядом с горницей находился полуразвалившийся навес, под ним – глинобитная печь с двумя конфорками, тоже наполовину разрушенная.
Оба отверстия для котлов зияли пустотой, самих котлов не было, зато у края печи, перевёрнутый вверх дном, лежал покрытый толстым слоем пыли ковш из бутылочной тыквы.
Шу Ваньсю никак не могла смириться. Нет даже глиняного горшка – как же варить лекарство?
Подумав немного, она вспомнила: по дороге сюда староста Пан обмолвился, что хозяином этой соломенной хижины прежде был его восьмой двоюродный дед.
Раз уж жил старый человек – у него, надо полагать, иногда бывали недуги? Не мог же он совсем не принимать лекарств?
А раз принимал, как же не быть горшку для варки снадобий?
Чан для воды, деревянные вёдра и прочее – когда дом остался без хозяина, соседи, конечно, могли поразобрать.
Но горшок для лекарств обычно никто не брал. Здоровые люди всё же побаиваются приносить в дом такую «несчастливую» вещь.
Шу Ваньсю присела на корточки и принялась внимательно осматриваться. Немало потрудившись, она наконец отыскала его в топке печи.
С горькой усмешкой она сказала Шу Шоуи:
– Не так-то это просто! Сколько лет тут пусто, а мы с тобой аж три целых вещи отыскали!
А именно: плетёную корзину из горницы, тыквенный ковш с печи да вот этот горшок, что так хорошо спрятался и ничуть не повредился.
Горшок для снадобий нашёлся, но оставались другие неотложные проблемы.
После целого дня пути по горам нужно было хоть что-то съесть на ужин, пусть даже это будет просто жидкая кашица из горсточки риса.
Смеркалось. Шу Ваньсю поспешила вместе с Шу Шоуи набрать хвороста поблизости от дома. Мешок с провизией пришлось оставить: она затянула горловину длинным стеблем травы и положила на кровать с подломившейся ножкой в спальне.
С утра прошёл дождь, и солнце так и не выглянуло; листья в чаще и валежник были ещё сырые.
Но выбора у тётки с племянником не было. Они собрали немного сухих листьев для растопки, набрали веток. Вдруг Шу Ваньсю вспомнила, что у них нет огнива. Развести огонь трением из сырых дров вряд ли удастся; видно, придётся спускаться с горы и просить взаймы кресало.
Когда дрова были готовы, она разом принесла их к печи, положила, взяла откопанный глиняный горшок и, держа за руку Шу Шоуи, быстро побежала вниз.
На горе колодца не было, воду приходилось брать внизу. Поднимаясь сюда, староста Пан как раз показал им, где можно набрать воды.
Обновлено: 19.02.2026